Наши машины часами несутся по дороге, которую время от времени пересекают вади - высохшие русла древних рек, еще одно свидетельство той эпохи, когда земли пустыни были цветущими и плодородными. Теперь вади лишь мрачное напоминание об исчезнувшем драгоценном сокровище - свежей и чистой воде некогда бурных и неукротимых рек.

Ночью в этих вади останавливаются на ночлег кочевники, укрываясь здесь от буйства холодных ветров.

* * *

Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:

Ссылка на видео: https://youtu.be/K9mXrQO-1Iw

* * *

Из Мидуна мы выехали в четыре часа ночи я добрались до вади уже на рассвете, когда лагерь кочевников только что проснулся. Мы увидели, как они свертывают палатки и грузят их на верблюдов, женщины и дети вылезают из своего укрытия и караван трогается в путь на поиски нового пастбища.

«Конечно, - подумалось мне тогда, - вади весьма надежное убежище, но одновременно и коварная западня».

Иной раз над одним из районов пустыни ночью за какие-нибудь несколько часов собираются грозовые облака и обрушиваются на землю ливневым дождем.

Такие дожди случаются крайне редко, но все же случаются.

Земля за долгие месяцы засухи становится почти водонепроницаемой, и потому вся влага стекает в глубокие вади, которые на короткие часы вновь превращаются в русла бушующих рек.

В такие минуты большая мутная волна несется вниз по глубокому ложу, прорытому когда-то в песках. Остановить ее могут лишь палящие лучи солнца, но прежде, чем оно взойдет, мутный поток успевает пробежать десятки километров от того места, где выпал дождь.

Если такой поток внезапно обрушивается на уснувший лагерь кочевников, он сносит палатки и затопляет все вокруг, не оставляя мирно спящим людям ни малейшего шанса на спасение.

Может показаться странным, но в Сахаре и пред пустынных районах куда больше людей погибает от таких наводнений, чем от жажды.

За период с 1951 по 1961 год (за 10 лет) только в алжирской и тунисской Сахаре погибло от наводнений три тысячи человек.

Позже французский офицер Милле рассказал мне об одном не очень веселом приключении в сахарском вади.

Возвращаясь домой из Конго, он ехал на машине по Сахаре. Добравшись до Эль-Голеа, он обнаружил, что запас воды иссяк. На беду, в селение, где они ночевали, так и не прибыла рейсовая автоцистерна.

На небе ни облачка, полуденное солнце нестерпимо печет, а тут еще и машину не удалось заправить водой. Милле тронулся в дальнейший путь, полный самых мрачных предчувствий. Вскоре дорога стала взбираться на крутой песчаный холмик у самого «берега» высохшего вади.

Но вдруг Милле увидел, что этот вади отнюдь нельзя назвать высохшим. Это была бушующая грозная река.

Дождь, выпавший где-то в горах, нёс теперь по вади грязные потоки воды. А на самой середине вади застряла автоцистерна. Шофер явно пытался одолеть поток вброд и не смог. Каким-то чудом он и механик сумели забраться на верх кабины и теперь ждали, когда вода спадет.

Пришлось и Милле набраться терпения и подождать, пока кончится «наводнение». Желая убить время, он принялся фотографировать полузатопленную автоцистерну, на которой гигантскими буквами было выведено: «Сахарское общество по водоснабжению».

У меня с вади также связано не слишком приятное воспоминание. В 1956 году мы с моим другом Бруно, итальянским консулом в Тунисе, путешествовали по югу Сахары.

Подъезжая к вади, мы увидели, что вдалеке на горизонте разразилась буря и вода с бешеной скоростью несется вниз. Все же я решил, что мы успеем пересечь вади.

Но как раз в самый разгар переправы я обнаружил, что вода заливает не только колеса, но и капот. Еще немного - и поток добрался до мотора, тот чихнул раз-другой и заглох. Мой приятель, как и подобает истинному дипломату, сохранял полнейшую невозмутимость.

- Придется нам подождать, пока вода спадет, - буркнул он. - В Сахаре это дело нескольких минут.

С этими словами он вытащил газету и погрузился в чтение. Вода уже начала проникать в кабину.

Пришлось мне потревожить моего друга, углубившегося в чтение.

- Конечно, мы в Сахаре, - сказал я ему, - но этот дождь, похоже, зарядил надолго и пора искать спасения, не то бурный поток опрокинет машину.

Счастье еще, что берег был недалеко. Мы открыли дверцу и вылезли. Вода доходила нам до колен. Ценой огромных усилий удалось выкатить машину на сухое место. В этот раз уровень воды в вади меньше чем за час вырос на метр, и нас вместе с машиной наверняка бы затопило. Наконец натиск воды ослабел, и солнце постепенно осушило вади. А длился этот «всемирный потоп» всего несколько утренних часов.

Товарищи по путешествию, наслушавшись моих рассказов, стали глядеть на вади, по которому мы двигались, как на возможную, весьма опасную западню.

Они с тревогой смотрели в небо, ища признаков надвигающейся бури. Лишь когда мы добрались до перекрестка двух дорог и помчались по асфальтовой автостраде, страх перед вади у них мало-помалу прошел.

Путешествуя в машине по Сахаре, вы словно несетесь куда-то в пустоте, и вас уже не покидает чувство отчаянного одиночества. Но вот вы останавливаетесь на минуту, видите куст колючего кустарника или розоватый камень и сразу понимаете, что мир вокруг вас живет и, несмотря на кажущуюся неподвижность и мертвенность, борется за то, чтобы не исчезнуть навсегда, уцелеть.

Деревья защищаются как только могут, приспособляются к жаркому климату, и природа помогает им в этой неравной схватке. Листья у них тонкие, маленькие, а тысячи острых колючек отпугивают голодных коз, способных поесть все зеленые побеги.

Но не только растения научились бороться с пустыней. В гористых районах Сахары, к примеру в Фаде, я сам видел, как обороняются скалы.

Днем эти скалы беспощадно атакует палящее солнце, а ночью они сжимаются от наступившей прохлады. Скалы трескаются и постепенно разрушаются. Они давно бы превратились в пыль, если бы тоже не нашли своеобразное оружие защиты: почти все скалы покрылись красноватым налетом. Этот красноватый налет прикрыл скалы крепким жароустойчивым слоем, что позволяет удержать колебания дневной и ночной температур в переносимых пределах.

Здесь, в пустыне, начинаешь понимать всю ценность стакана воды или крохотной полоски тени. От этих ничтожных, казалось бы, вещей зависит само ваше существование.

* * *

МИРАЖ

И вот мы уже далеко от Джербы. В пустыне района Кебили мы едем по песчаной низменности. Нестерпимо душно, машины двигаются медленно, словно нехотя.

Внезапно слева от дороги мы увидели тихое озеро, окруженное с берегов желтыми дюнами, которые удваивались рефракцией.

По берегу у самой кромки воды шли человек и два верблюда, отражаясь в озерной глади.

Дрожащие и словно преломленные в старинном сосуде, воды озера слегка рябились от ветра. Но откуда здесь, посреди пустыни, могло взяться озеро с такой зеркальной поверхностью.

Я вынул карту района, сверился - никаких признаков озера, ни даже высохшего озерца. Мы остановили машину и впились глазами вдаль - на горизонте мирно поблескивала вода.

Мы с Лаурой попытались заснять это странное видение, поспешно зарядили фотокамеры, сменили диафрагму и, скрывая волнение, молча приступили к съемке.

Несколько минут спустя озеро начало таять, изображение из совершенно отчетливого стало туманным, похожим на пар, а затем и вовсе исчезло.

Мы снова тронулись в путь.

Проехав километров тридцать, мы встретили человека с двумя верблюдами.

Впереди у самой обочины шагал верблюд, а за ним, ведя другого верблюда, шел человек.

Точь-в-точь как тогда в мираже.

Мы присмотрелись повнимательнее - сомнений больше не было: именно они предстали нам совсем недавно в удивительном видении.

Игра света перенесла изображение на далекое расстояние, а слои теплого и холодного воздуха сыграли роль зеркала, в котором с редким сходством отразились и человек, и два верблюда.

Мы вновь остановили машину и с еще большим волнением принялись разглядывать это живое, материализованное воплощение миража.

И хотя мы понимали, что это всего лишь оптический эффект, три фигурки воплощали для нас все могущество таинственной магии, торжество природы, этого величайшего иллюзиониста.

1969

Это отрывок из книги - Тысяча огней.

Автор Фолько Куиличи.

ИСТОЧНИК

* * *

На этом всё, всего хорошего, читайте книги - с ними интересней жить!

Канал Веб Рассказ, Юрий Шатохин, Новосибирск.

До свидания.