Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:

Ссылка на видео: https://youtu.be/Bu_Prsikjpc

* * *

25 сентября Михаил Александрович Фомин,заведующий лабораторией проблем геологии, разведки и разработки месторождений трудноизвлекаемой нефти ИНГГ СО РАН, преподаватель НГУ,прочитал в университете для всех желающих научно-популярную лекцию о нефти.

Мы не могли пропустить это событие, особенно в свете последних заявлений нашего премьера о переходе с углеводородов на возобновляемые источники энергии, изадали Михаилу Александровичу несколько вопросово нефти, глобальном потеплении и геологической романтике.

– Михаил Александрович, скажите, пожалуйста, насколько актуальна и возможна для нашей страны «зеленая» энергетика?

– Энергетика России полностью ориентирована на горючие полезные ископаемые – нефть, газ и уголь. И можно ставить цели отказаться от них к 2035 году или к 2050 году, но в реальности перейти за такой короткий срок с традиционных энергоносителей на «зеленую» энергетику едва ли возможно: у нас в стране сырьевая экономика, около 40 процентов бюджетных доходов государства - из отчислений нефтегазовых компаний на добычу, а прибыль - от экспорта.

– Считается, что сжигание нефти и газа влияет на глобальное потепление…

– На самом деле проблемами климата много лет активно занимаются серьезные ученые. Геологические модели российских ученых и международных коллективов совершенно ясно показывают, что потепление связано с определенной геологической эпохой.

Дело в том, что в геологической истории Земли есть ледниковые периоды и межледниковья. Мы живем в эпоху межледниковья, когда атмосферная температура колеблется: сейчас идет период локального потепления, затем снова будет похолодание и так далее.

Локальное потепление Земли связано с ее дегазацией, выделением метана и CO2, которое усиливается при этих процессах. Образуется парниковый эффект, и с этим поделать ничего нельзя, планета так решила.

Считается, что если мы перестанем ездить на машинах и выбрасывать СО2, то Земля не будет нагреваться. На самом деле, конечно, этого не случится, поскольку причина потепления не в автомобилях и аэрозолях, а в геологических процессах, на которые человечество влиять просто не в силах.

Вся эта информация в серьезных научных международных журналах давно опубликована. Даже приводилась статистика: все, что выбрасывает человечество – фабрики, машины и так далее – это пять-десять процентов от того, что выбрасывает сама природа.

Ну перестанем мы ездить на машинах, пересядем на самокаты, перестанут работать фабрики – существенно ничего не изменится. Мерзлота будет таять, пока не наступит очередное локальное похолодание.

Но некоторые политики этим воспользовались и вовсю продвигают свои идеи: потепление – это нефть и газ, надо срочно от них уходить. Особенно активно об этом говорит Европа. Ну это и понятно – у них ни нефти, ни газа, ни угля нет. Да и климат теплее, чем в России. Им можно спокойно за «зеленую» энергетику выступать, они ничего не потеряют. А в развивающихся странах, где энергетика на углеводородах, наступит просто крах экономик!

Такие крупные страны как Россия, Китай, США могут себе сейчас позволить заниматься «зелеными» технологиями. Есть деньги, в том числе выделяемые нефтяными компаниями, и поскольку правительство взяло такой ориентир, страна подписала нефтяные соглашения – все в своих планах это записывают.

Ну, будут они эти нефтяные деньги тратить на «зеленый» углерод, каких-то успехов они, несомненно, достигнут. Однако, в ближайшие десятилетия никто не откажется от использования горючих полезных ископаемых в России.

– Но углеводородное сырье не безгранично…

– Нефти у нас – только открытого в советское и российское время еще лет на 30-40 точно хватит. Происходят и новые открытия, идут новые объекты, в том числе баженовская свита. Сейчас Роснефть активно бурит на Карском море, осваиваются шельфы, где есть не только нефть, но и газ.

– С нефтью, кажется, все понятно. Давайте поговорим немного о вас. Каково это – стать заведующим лабораторией в 30 с небольшим?

– Завлабом я стал неожиданно–молодежные лаборатории в нашем институте были набраны буквально за несколько дней, определен состав, обозначена тематика.

Это происходило в рамках нацпроекта «Наука» - один из подпроектов создания молодежных лабораторий на базе академических институтов и ведущих вузов страны. И вот уже третий год как наша лаборатория существует.

Сформировалась хорошая молодежная команда, с которой можно идти дальше, участвовать в новых серьезных проектах, в первую очередь - РНФ. Вместе со мной в лаборатории 12 человек, допускалось взять одного-двух взрослых сотрудников. У нас такая сотрудница есть, ей чуть за 50. Среди молодежи самый старший я, мне 34 года.

Сейчас мы делаем аналитические исследования кернового материала (керн – образец горной породы, извлеченной из скважины посредством специально предназначенного для этого вида бурения). Это позволит изучить нефтеносность баженовской свиты, понять, какими литологическими разностями она сложена и, в конце концов, выделить в ней интервалы-коллекторы и посчитать запасы нефти в этом интересном, очень сложном геологическом объекте.

– А как случилось, что вы стали нефтяником? Романтика профессии притянула?

– В геологию я пришел под впечатлением от рассказов и фотографий моего папы, который за свою жизнь побывал более чем в 40 экспедициях. В то время фотографии были черно-белыми, но уже появились цветные слайды, и вся семья с интересом их смотрела.

То он в снегах на севере Западной Сибири, то где-то в тайге, то на корабле в Черном море. И я думал: какая интересная профессия, можно весь мир посмотреть, а тебе за это еще и денег заплатят. И я решил, что хочу быть геологом-нефтяником. К тому же, нефтегазовая тематика в нашей стране всегда была актуальной. И я ни разу не пожалел о своем выборе.

– Были совместные экспедиции с отцом?

–- Только одна, восемь лет назад, экспедиция была в Кемеровскую область, мы искали выходы углей. У меня был период, когда я ездил на Север несколько сезонов подряд, а папа наоборот, работал где-то здесь, неподалеку –в Кемеровской области, на Алтае.

– Расскажите про северные экспедиции, наверняка есть, что вспомнить.

– Там было здорово. Мы работали по заказу нефтегазовых компаний в 2010 году, собирали керн скважин, которые бурились в 80-90 годах, еще за счет СССР. Когда государство распалось, керн так и остался лежать в тундре, никто его не вывозил оттуда, не было денег. Вывезли людей и на этом – все. А керн, лежащий в тундре под открытым небом, портится.

Поэтому была предпринята попытка вывезти его сюда, в город, чтобы здесь его изучать. Для чего и была организована экспедиция. Территория там малоизученная, этот керн – бесценный научный материал, дающий представление о геологическом строении этой территории и перспективах ее нефтегазоносности.

Мы спасли этот материал, где-то месяц летали по северу Восточной Сибири, по северу Красноярского края, с точки на точку, у нас был день, когда мы в вертолете провели около 9 часов, «налетали» тогда около миллиона рублей. Многие мечтают полетать на вертолете, нам тоже вначале было интересно. В конце думаешь: елки-палки, опять куда-то лететь, садиться. Но, конечно, с вертолетом открываются невероятные пейзажи, куча эмоций, фотографий.

В тот же год мы поехали на море Лаптевых, в заброшенный поселок Нордвик, там в годы войны тоже бурились скважины, шла добыча соли, угля. Мы описывали береговые разрезы для оценки перспектив нефтегазоносности территорий. Затем была экспедиция неподалеку, южнее моря Лаптевых, поселок Чайдах, тоже спасали керн. Он бурился в 50-е годы, но также не был вывезен по разным причинам. Благо, все сохранилось под крышей, там домик был оборудован под кернохранилище. Его удалось вывезти. В 2014 году мы работали как полевые геологи-съемщики, описывали обнажения на кряже Прончищева, это северо-запад республики Саха (Якутия). Ходили по горам, по обнажениям два с половиной месяца. Замечательное было время…

Хотелось бы еще раз съездить в те места. Там нас было пять человек, на Прончищева, и людей не было вокруг на 500 км. Замкнутый коллектив, работа. Природа.

– Вы там с ума не сходили в замкнутом коллективе, среди тундры?

– Некогда было. Утром проснулся, позавтракал – в маршрут. Отработал, походил по свежему воздуху. Рюкзак камнями набил, возвращаешься на базу. Поужинал, порыбачил. Иногда охотились. Вечером – песни под гитару у костра. Романтика!

Помню, как-то я вышел в пять утра из палатки подышать воздухом, смотрю – метрах в пяти от меня стоит овцебык. Огромная такая махина! Я – в тапочках и в трусах. Говорю: ты стой, пожалуйста, на месте! Побежал в палатку, взял фотоаппарат. Что самое интересное,- он меня дождался, попозировал, я сделал пару кадров, после этого он ушел.

Как-то проснулись, река поднялась. Шли дожди. Одна наша палатка была в реке, кинулись спасать… Проснулись где-то в восемь утра и только к пяти вечера поняли, что мы же не позавтракали! Такое было нервное напряжение, что даже голод не почувствовали. В следующие дни вода потихоньку спала. Но мы остались тогда без мыла, все мыльные принадлежности лежали на берегу реки, мы не ожидали такого подвоха от природы. Все забрала река и унесла в море Лаптевых.

                                Михаил Александрович Фомин

30 сентября 2021

Елизавета Садыкова

Газета Бумеранг №38:Нефть в ближайшее время не закончится.

ИСТОЧНИК


Еженедельная газета Бумеранг выпускается в Академгородке Новосибирска и распространяется в Новосибирске, Бердске и Кольцово.

На этом всё, всего хорошего,канал Веб Рассказ,Юрий Шатохин, Новосибирск.

До свидания.