Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:

Ссылка на видео: https://youtu.be/IRYT5bMg2OU

* * *

КАЁДЗА

Гладков работал слесарем в автомастерских. Место было доходное, рядом с шоссе, на котором часто случались аварии. Обостренный слух Гладкова улавливал хлопок бьющихся машин за несколько километров от места происшествия. Тогда он думал про себя: «Сейчас притащат!» и почти никогда не ошибался.

В мастерских за долгие годы он насмотрелся столько изуродованной техники, что при виде искореженного автомобиля не испытывал никаких чувств. На клиентов Гладков почти не глядел, словно они его не интересовали, и клиенты, еще не пришедшие в себя после аварии, от такого сурового обращения робели. Он осматривал машину и тут же назначал стоимость ремонта. Задаток в половину стоимости полагалось вносить в течение суток. Цифры обсуждению не подлежали. Не нравится — ищи другую фирму. Клиенты, как правило, со всем соглашались. Брал Гладков дорого, но делал на совесть.

В один из дождливых осенних дней с трассы приволокли «Волгу». Машина была изрядно помята. Ее владелец, пожилой человек, чудом оставшийся в живых, оказался директором магазина «Голубой экран», где продавали телевизоры. Оставшись наедине с Гладковым, он многозначительно произнес:

— Вы делаете мне машину, я делаю вам Каёдзу.

Валентин Игнатьевич не знал, что такое Каёдза, но спрашивать не стал. «Волгу» он отремонтировал так, что сам залюбовался своей работой. Владелец, увидев машину, восхищенно зацокал, забормотал про мировые стандарты, Гладкову было интересно, вспомнит ли он про свое обещание. Клиент был деловым человеком и ничего не забывал. Он предложил Гладкову приехать в магазин во вторник, за час до открытия, и иметь с собой две тысячи.

— Не дороговато ли? — слесарь засомневался.

— Это же Каёдза! — завмаг был обижен.— Пришло восемь штук на весь город.

В назначенный день Гладков вошел со двора в «Голубой экран» и, поплутав в темных коридорах, добрался до директорского кабинета. Директор уже ждал его. Через несколько минут мужчина в синем халате внес в кабинет большой пенопластовый чемодан. Следом появился низенький японец в сером костюме,

— Представитель фирмы, — сказал директор. Гладков поздоровался. - Он поедет с вами, установит телевизор и проинструктирует.

Валентин Игнатьевич все ждал, когда же ему начнут показывать эту диковинную Каёдзу, но вошла девушка, и директор сказал: «Рита, прими у товарища деньги!»

Через четверть часа немного растерянный Гладков, так и не увидевший телевизор, сидел с японцем в «Рафике», который вез их к дому Валентина Игнатьевича. Гладков чувствовал, что нужно поговорить с представителем фирмы, узнать, чем славится эта дорогая хреновина, которую он купил, как кота в мешке.

— Края наши нравятся? — издалека начал Гладков.

— Хорсе,— кратко ответил японец и улыбнулся, отчего лицо его приобрело плачущее выражение.

Валентин Игнатьевич кивнул на ящик с телевизором:

— Вещь?

Японец не понял.

— Хорошая, спрашиваю, машина?! - выкрикнул Гладков, точно японец был глуховат.

— Каёдза хорсе! — ответил представитель фирмы и умолк. Теперь они молчали до самого дома.

Приехав домой, Гладков первым делом вынес в чулан свой цветной «Электрон». На освободившемся месте японец быстро установил новый телевизор. Каёдза оказалась плоской, не толще кирпича, а экран был просто огромный: сто пять сантиметров по диагонали. Комната сразу стала похожа на небольшой кинозал. Через несколько секунд на экране появился трактор. Он двигался на фоне заходящего солнца. Изображение было цветное, высокого качества.

— Обисний резим,— пояснил представитель фирмы.

Гладков одобрительно кашлянул и строго взглянул на супругу. Елизавета Сергеевна с подозрением следила за японцем, считая, что мужа надули. Представитель фирмы нажал какую-то клавишу, и Валентин Игнатьевич уловил запах работающего трактора. Уж он не спутал бы этот аромат ни с чем. К запаху трактора примешивались запахи земли, трав и еще чего-то знакомого, связанного с детством.

— Резим с запахами,— сообщил японец. Гладков с уважением покачал головой.

Японец достал из футляра переносной пульт с двумя кнопками: красного и голубого цвета. Затем, спросив раз¬решения, он надел на голову Валентина Игнатьевича легкое металлическое кольцо с серебристыми рожками и сказал:

— Резим с осюсениями. Голубая кнопка — полозительные эмосии, красная кнопка — отрисательные эмосии. Полюцаеца осень больсёй удовольсай.

В это время на экране появились парашютисты. Они парили в небе в свободном полете, не спеша раскрывать парашюты. Гладков, волнуясь, нажал голубую кнопку и от изумления вскрикнул, Он был одним из этих парней, что кружили в небесах. Он парил в пространстве, притихший от восторга, ошеломленный неожиданным эффектом. «Точно птица»,— подумал Гладков, испытывая желание запеть.

Тут он вспомнил о красной кнопке и, решив испробовав все сразу, нажал ее. На смену ликованию пришел страх высоты. Валентин Игнатьевич разом вспотел, подкатила тошнота. Он задергался, не в силах видеть приближающуюся землю. Заметив его состояние, японец тотчас переключил кнопки.

— С красной осень осторозно, — сказал он.— Мозет плехо консица...

— На кой ляд сделали! — в сердцах воскликнул Гладков.— Голубой кнопки, что ли, мало?

— Все время хорее — тозе плёхо, — гость улыбнулся. — Отрисательные эмосии тозе нузни.

Поблагодарив за покупку, «фирмач» уехал.

С этого дня в жизни Валентина Игнатьевича начался новый этап. После работы он спешил домой, плюхался в кресло перед Каёдзой, надевал на голову кольцо с серебристыми рожками и погружался в события. Он мог стать кем угодно: от знаменитого хоккеиста до обаятельного разведчика, перехитрившего генштаб рейха. Запахи и ощущения уводили его так далеко, что, возвращаясь, он часто испытывал удивление, словно впервые видел свою квартиру. Красную кнопку Гладков никогда не трогал, считая, что это ни к чему.

Елизавета Сергеевна новый телевизор недолюбливала. К некоторым передачам даже ревновала мужа. Когда, например, шел фильм про любовь, она возражала против того, чтобы супруг смотрел в режиме ощущений. По этому поводу они несколько раз ссорились. В конце концов, Валентину Игнатьевичу удалось убедить жену, что Каёдза тем и хороша, что муж, если даже изменяет, то лишь мысленно. После этого они стали вместе смотреть «про любовь» в режиме ощущений, и Гладков постоянно помнил, что за партнершей маячит жена.

Прошел год.

Как-то вечером, в субботу, жена поехала в гости к подруге. Гладков, оставшись в доме один, привычно уткнулся в Каёдзу. Экран заняли скрипачи. Пожилые люди, склонив головы к инструментам, дружно взмахивали смычками. Жалобно плакали скрипки.

«Какие тут могут быть запахи, — с грустью подумал Валентин Игнатьевич. — А тем более ощущения...»

Ансамбль скрипачей сменила передача «В мире животных». Гладков оживился, надел на голову кольцо, поудобней устроился в кресле. Показывали отлов носорогов в Африке. Зрелище было великолепное. Желтые «лендроверы» мчались за грозными животными по саванне. Загорелые люди всаживали в них пули со снотворным, и через некоторое время носороги засыпали. Их связывали и отправляли в крупнейшие зоопарки мира. Возбужденный Валентин Игнатьевич, высунувшись по пояс из кабины «лендровера», целился в одного из носорогов. В охотничьем азарте он машинально нажал красную кнопку и в ту же секунду получил под лопатку заряд снотворного...

Проснулся он в незнакомом месте. За высокой оградой стояли дети и взрослые. Они ели мороженое и с интересом смотрели на Валентина Игнатьевича. Экскурсовод что-то быстро говорил на чужом языке.

«Где я»? — с тревогой подумал Гладков и вдруг обнаружил, что вместо носа у него торчит мощный рог. Он застонал и потерял сознание...

Очнулся Гладков в больнице. Врач, склонившись над ним, укоризненно сказал:

— Что же вы так, Валентин Игнатьевич... С Каёдзой надо поосторожней!

Через неделю его выписали. Елизавета Сергеевна, взглянув на мужа, заплакала.

Вернувшись домой, Гладков взял в сарае топор, вошел в комнату и, мрачный, долго стоял у Каёдзы. Потом, пожалев рубить вещь, отнес ее в чулан. Привычный «Электрон» вернулся на старое место.

Постепенно Валентин Игнатьевич оправился от потрясения, жизнь вошла в привычное русло.

Однажды под вечер в мастерские притащили измятый «Москвич». Его владелец, заведующий какой-то базой, доверительно шепнул Гладкову:

— Хотите иметь «Суперлюкс»? Получено семь штук на весь город...

Валентин Игнатьевич о «Суперлюксе» слышал впервые в жизни. Отказаться было невозможно...

* * *

БЕЛАЯ КОЗА

Это случилось месяц назад. Идя по улице, я увидел человека, с проклятиями тащившего на веревке белую козу. Поравнявшись с ними, я случайно взглянул на козу и остановился как вкопанный. Мудрые глаза козы смотрели на меня дерзко и насмешливо. Казалось, она знает обо мне нечто такое, что мне самому неизвестно.

— Иди, зараза!— кричал человек.— Хватит! Помучила людей!

Я почувствовал непреодолимое желание заполучить это животное.

— Послушайте,— обратился я к человеку,— не могли бы вы продать мне козу? Он посмотрел на меня с жалостью и, вздохнув, сказал:

— Все повторяется...

— Что вы имеете в виду?— удивился я.

— Полгода назад, так же как вы сейчас, я встретил человека, тащившего эту сволочную козу на мясокомбинат, и, увидев ее, захотел купить. Хозяин долго разубеждал меня, но я настаивал. Он не взял у меня ни копейки, он просто подарил ее мне. Эта тварь сделала меня несчастным, но теперь я расплачусь с ней за всё!

Недоумевая, я пошел рядом с ним. Коза плелась сзади.

— Все дело в том,— продолжал человек,— что это не простая коза. Она может говорить! Сам по себе факт удивительный, но явно недостагочный, чтобы отправить ее на мясокомбинат. Я бы никогда не решился уничтожить ее только за это. Пусть себе болтает на здоровье, у каждого свои недостатки! Но беда в том, что сие рогатое существо говорит только то, что думает. Ей, видите ли, непременно нужно кого-то обличать!

— Послушайте,— сказал я,— мне просто необходимо это животное. Расправиться с козой никогда не поздно...

Хозяина козы удалось убедить. Он не взял ни копейки, передал мне веревку и печально сказал:

— Постарайтесь разделаться с ней раньше, чем она разделается с вами...

Я привел козу в свою однокомнатную квартиру и поставил около журнального столика. Она оглядела комнату и молча уставилась на меня. Заинтригованный, я сидел в кресле и ждал.

— Давайте поговорим откровенно!— вдруг сказала коза.

Голос у нее был звенящий, слегка блеющий. Я с удовольствием согласился.

— Зачем вы помешали отправить меня на мясокомбинат?

— Мне захотелось спасти вас.

Коза мелодично рассмеялась.

— Ложь! Вам наплевать на мою жизнь. Просто вам хочется иметь собеседника, который будет говорить о вас то, что думает. Услышать правду о себе от другого человека довольно неприятно. А коза — это же так удобно и, главное, не обидно!

— Допустим, вы правы. Тем не менее вы остались живы благодаря мне. Но я не жду благодарности...

— Опять ложь! Вы ждете благодарности! Вы из тех, кому необходимо чувствовать себя благодетелем. Вы упиваетесь собственным бескорыстием. Таким образом, ваше бескорыстие отнюдь не бескорыстно!

Я молчал, не зная, как возразить. В чем-то коза была права.

На другой день ко мне пришел приятель Сажин и прочел свою новую поэму. Я отметил несколько свежих сравнений и сказал, что в целом поэма неплоха. Возбужденный Сажин не скрывал своего удовольствия.

— Ложь!—произнесла вдруг коза, обращаясь ко мне.— Вы же прекрасно понимаете, что поэма бездарна, скучна, ее никто не будет читать добровольно. Ради двух интересных сравнений переводить столько бумаги — это идиотизм! Так почему же вы прямо не скажете об этом?

— Это было бы слишком безжалостно...— сконфуженно пробормотал я.

— Безжалостно?

Коза засмеялась.

— Ведь он теперь побежит домой и напишет новую поэму, такую же серую, как и эта. Он будет носиться по редакциям, считая себя талантливым, будет терять время и выслушивать всякое вранье о своем творчестве. Если жалеете его, скажите: «Сажин, займись чем-нибудь другим, ты не поэт, Сажин!»

Сажин схватил свою рукопись и, крикнув: «Ноги моей здесь больше не будет!» выскочил вон.

Я понимал, что коза права, но все же чувствовал себя довольно скверно.

Посмотреть козу захотели все сотрудники нашего отдела. В субботу они пришли ко мне во главе с начальником отдела Соболевским. Купили несколько бутылок «Цинандали», нажарили шашлыков. Пили за мужественную козу, которая говорит то, что думает.

Коза молча смотрела на нашу компанию, изучая каждого в отдельности.

Соболевский встал из-за стола, подошёл к козе и, погладив белую козью спину, сказал:

— Ну, коза-дереза, что ты обо мне думаешь?

— Во-первых, вы неумны!—ответила коза.— Ибо умный человек такие глупые вопросы не задает. Во-вторых, вы просто невоспитанны! Ибо воспитанный человек обращается к незнакомым на «вы», а не на «ты».

Наступила неприятная пауза. Соболевский покраснел. Желая как-то разрядить обстановку, я сказал:

— К счастью, у людей другое мнение о Владимире Сергеевиче.

— Зачем вы лжёте?— возмутилась коза.— Совсем недавно вы говорили знакомым, что Соболевский как начальник— ноль, а как человек — минус единица. В душе вы смеетесь над ним и ждете, когда он уйдет на пенсию. Я согласна с вами, что Соболевский — бездарь. Но почему не сказать ему об этом вслух, при всех?

Соболевский молча оделся и ушел. За ним ушли остальные. Я ненавидел козу в эту минуту.

— Вы довольны?— спросил я ее.

— Так честней!—ответила она и повернулась к телевизору.

За месяц я потерял всех своих друзей. Меня перевели на должность с меньшим окладом. Знакомые перестали ко мне заходить, а если кто-то и забегал, приходилось прятать козу в ванной. Я устал от ее прямоты.

Однажды я написал рассказ и прочёл его вслух.

— Сколько вам заплатят за это убогое творение?— ехидно спросила коза.— Так пишут, когда срочно нужны деньги!

Она засмеялась.

Не выдержав, я запустил в козу ботинком.

— Вот и мордобитие началось,— вздохнув, сказала она,— всё становится на свои места.

Мне стало стыдно. Я извинился.

— Это неизбежно!— отчеканила коза.— Одни не выдерживают раньше, другие — позже. Думаю, что развязка близка.

Когда ко мне пришла Юлия, на которой я собирался жениться, коза находилась в ванной. Мы пили с Юлией кофе, слушали магнитофонные записи и неплохо проводили время. Вдруг из ванной раздался блеющий смех, и голос козы произнес:

— Перестаньте обманывать девушку! Судя по всему, Юлия — пустышка, но пустышка симпатичная! Я понимаю, физическое влечение и так далее, но это проходит. И вы увидите, что соединили свою судьбу с глупой куклой! Вы же бросите ее через год с ребёнком на руках...

От меня ушла и Юлия.

Я ворвался в ванную. Во мне все кипело.

— Я убью тебя, тварь!

— Вы не убьёте меня,— усмехнулась коза,— для этого вы слишком трусливы. Дарить меня знакомым вы тоже не станете, чтобы не приобрести в их лице врагов. Ведь вы больше всего боитесь иметь врагов! Остаётся мясокомбинат. Это вам подходит!

— На гильотину!—заревел я.— Немедленно!— И потащил козу на мясокомбинат.

На улице меня остановил какой-то человек и, вперившись взглядом в козьи глаза, сказал:

— Послушайте, не могли бы вы продать мне эту козу?...

Впервые этот рассказ был напечатан в 1974 году в журнале Крокодил.

г. Новосибирск.

Леонид Треер.

Леонид Треер - известный советский, российский, русский писатель - прозаик, научный фантаст, юморист и сатирик.

Эти юмористические рассказы из книги Леонида Треера -Круглый счастливчик. Новосибирское книжное издательство, 1987.

ИСТОЧНИК

* * *

На этом всё, всего хорошего, читайте книги - с ними интересней жить! Канал Веб Рассказ, Юрий Шатохин, Новосибирск.

До свидания.