Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:

Ссылка на видео: https://youtu.be/eRoDbUP4ZOE

* * *

Кто знает - не говорит

Вероятно, в прошлом технические знания дали людям слишком опасную власть над природой, чтобы можно было позволить их широкое распространение.

Необходимость засекречивания могла быть результатом двух причин: — cоблюдение предосторожности — ключи не должны попасть в недостойные руки. „Кто знает - не говорит“.

Подобная информация просто не может быть передана на общедоступном уровне, так как применение таких знаний и использование такой техники требует от человека иной психологической структуры и иного языка.

Аналогичная ситуация наблюдается и сегодня.

Непрерывно ускоряющееся развитие техники приводит „тех, кто знает“, сначала к желанию, а затем и к необходимости засекречивания. Возрастающая опасность приводит к крайней степени скрытности; знание окутывается тайной, образуются гильдии ученых и техников.

Языки знания и власти становятся несовместимыми, и в результате те, кто обладают властью принимать решения во благо или во зло», образуют настоящую теократию. Ближайшие перспективы весьма напоминают традиционные описания.

Когда молодой инженер начинает работать в промышленности, он вскоре начинает понимать, сколь непохожи два мира: ясный и строгий мир лаборатории с его четкими законами — и мир реальный, где эти законы часто не действуют, где осуществляется «невозможное».

Если инженер обладает энергичным темпераментом, то он реагирует гневно, страстно, хочет «изнасиловать эту распутную девку — материю». Жизнь тех, кто занял подобную позицию, оборачивается трагедией. Вспомните Эдисона, Теслу, Армстронга.

Вернер фон Браун испытывал свои ракеты на лондонцах, уничтожал их тысячами, чтобы быть в конце концов арестованным гестапо за то, что он заявил: «В конечном счете мне плевать на победу Германии, мне нужно завоевать Луну».

Говорят, что трагедия сегодняшнего дня - это политика, но на самом деле подлинная трагедия - это лаборатория.

Трагедия связана с теми «магами», которым мы обязаны техническим прогрессом. Иногда возникает впечатление, что техника вовсе не является практическим применением науки, а наоборот — развивается ей вопреки.

Знаменитый математик и астроном Саймон Ньюкомб доказывал, что аппарат тяжелее воздуха не может летать, но двое мастеров, ремонтировавших велосипеды, опровергли его.

Резерфорд и Милликен доказывали, что энергию атомного ядра никогда нельзя будет использовать, но хиросимская бомба взорвалась.

Наука ограничивает пределы возможного, а инженер, как делал это в свое время маг на глазах у исследователя картезианца, преодолевает эти барьеры аналогично тому, что физики называют «туннельным эффектом». Его влечет волшебное стремление. Он хочет видеть сквозь стену, отправиться на Марс, поймать молнию, получить химически чистое золото. Он не ищет ни выгоды, ни славы.

Он хочет поймать Вселенную с поличным на игре в прятки.

Как маг, он держится в тени, и опять-таки, как маг, подчиняется тому закону сходства, который Фрезер выявил в своем исследовании магии (в книге «Золотая ветвь»).

Сначала изобретение является имитацией того или иного естественного явления. Летающая машина похожа на птицу, автомат - на человека. Однако сходство с предметом, существом или явлением, чьи возможности он хочет воспроизвести, почти всегда бесполезно, если не вредно, для хорошего функционирования изобретенного аппарата.

Но, как и маг, изобретатель черпает в сходстве силу и наслаждение, которые толкают его вперед.

Во многих случаях переход от магического подражания к научной технологии может быть очерчен.

Например:

Поначалу поверхностная закалка стали достигалась на Ближнем Востоке погружением раскаленного докрасна лезвия в тело пленного. Это типично магическая практика: передача лезвию воинской доблести противника. Эта практика стала известна на Западе от крестоносцев, которые убедились, что дамасская сталь и в самом деле тверже, чем сталь Европы.

Были проделаны опыты: сталь начали окунать в воду, в которой плавали шкуры животных. Был получен тот же результат.

В XIX веке заметили, что этот результат вызывается органическим азотом. В XX веке, когда научились сжижению газов, этот способ усовершенствовали, окуная сталь в жидкий азот при низкой температуре. В этой форме обработка азотом составляет сегодня часть нашей технологии.

Можно было бы установить и другую связь между магией и техникой, изучая «заклинания», которые древние алхимики произносили во время своей работы. Вероятно, им приходилось измерять время в темноте лаборатории. Фотографы часто используют обыкновенные считалки, которые проговаривают над ванночкой. Одну из таких считалок мы сами слышали на вершине Юнгфрау, пока проявлялась пластинка, просвеченная космическими лучами.

Существует, наконец, еще одна связь между магией и техникой, более сильная и более любопытная: это одновременность появления изобретений. Большая часть стран в один и тот же день и даже час регистрировали подачу заявок.

Не раз обращали внимание на то, что незнакомые друг с другом изобретатели, работающие очень далеко друг от друга, подавали одну и ту же заявку в одно и то же время. Это явление не может быть полностью объяснено такой важной мыслью, как «изобретения носятся в воздухе», или как «изобретение появляется тогда, когда в нем возникает необходимость».

Если здесь в самом деле существует сверхчувственное восприятие, циркуляция мыслей, включенных в одно и тоже исследование, то сам этот факт заслуживал бы подробного статистического исследования.

Такое исследование, может быть, объяснило бы и тот факт, что магическая техника оказалась сходной в большей части древних цивилизаций, разделенных горами и океанами.

* * *

Мы не знаем о прошлом ничего, или почти ничего. Сокровища дремлют в библиотеках.

Мы утверждаем, что история прерывиста и что несколько светочей знания разделены сотнями и тысячами лет невежества.

Возникшая внезапно идея «просвещенного века», которую мы восприняли с поразительной наивностью, погрузила для нас во мрак все остальные эпохи.

Новый взгляд на древние книги изменил бы такое положение вещей. Мы были бы потрясены содержащимися в них богатствами. К тому же, не следует забывать, что, по словам Эттербери, современника Ньютона, «больше древних книг утеряно, чем сохранилось».

Этот-то новый взгляд и решил высказать наш друг Рене Аллео, одновременно и техник, и историк.

В декабре 1955 г. он прочитал по моей просьбе доклад для инженеров автомобильной промышленности, собравшихся под председательством Жана Анри Лабурдетта.

Вот суть этого доклада:

Что осталось от тысяч рукописей Александрийской библиотеки, основанной Птолемеем Сотером, от этих незаменимых документов, навсегда потерянных для древней науки?

Где пепел 200 тысяч трудов Пергамской библиотеки?

Что стало с коллекциями Писистрата в Афинах, с библиотекой Иерусалимского храма, с библиотекой храма Пта в Мемфисе?

Какие сокровища содержались в тысячах книг, сожженных в 213 году до н. э. по приказу императора Цинь Ши Хуан Ди из чисто политических соображений?

Древние труды дошли до нас в виде развалин огромного храма, от которого осталась лишь груда камней.

Однако благодаря тщательному изучению этих обломков и надписей становятся различимы истины, которые невозможно отнести на счет одной только поразительной интуиции древних.

Прежде всего, вопреки укоренившемуся мнению, рационалистические методы не были изобретены Декартом. Посмотрим, что он пишет: „Тот, кто ищет истину, должен насколько возможно сомневаться во всем“.

Это очень известная фраза, но это не показалось чем-то очень уж новым. Если мы откроем вторую книгу „Метафизики“ Аристотеля, то увидим: „Тот, кто хочет обладать знанием, должен прежде всего уметь сомневаться, потому что сомнение ума приводит к обнаружению истины“.

Кроме того, можно констатировать, что Декарт заимствовал у Аристотеля не только эту капитальную фразу, но также и большую часть знаменитых правил управления рассуждением, правил, которые лежат в основе экспериментального метода. Это доказывает, во всяком случае, что Декарт читал Аристотеля, от чего слишком часто воздерживаются современные картезианцы.

Мне кажется это очень далеким от той наивности, в которой упрекают древних. Правда, вы можете сказать, что философы древних обладали высочайшим гением в области знания, но, в конце концов, что они знали по-настоящему в плане научном?

Вопреки тому, что можно прочесть в теперешних популяризаторских работах, атомные теории не были ни придуманы, ни сформулированы раньше всех Демокритом, Левкиппом и Эпикуром.

На самом деле Секст Эмпирик сообщает, что сам Демокрит получил их по традиции, и что он заимствовал их у Моше Финикиянина, который - что очень важно отметить - якобы заявил, что атом делим.

Заметьте же, что самая древняя теория оказывается и более точной, чем теория Демокрита и греческих атомистов, говорящих о неделимости атомов.

Как раз в этом случае речь идет, похоже, о постоянной утрате древних знаний, ставших менее понятными, чем оригинальные открытия.

И как не удивляться - учитывая отсутствие телескопов - что в плане космологическом мы часто видим: чем древнее астрономические данные, тем они точнее?

Галилей и Ньютон определенно признавались в том, - что они обязаны древней науке.

И Коперник в предисловии к своим сочинениям, адресованным папе Павлу III, пишет дословно, что он пришел к мысли о движении Земли, читая древних.

Нужно сказать, что признания в этих заимствованиях ничуть не умаляют славы Коперника, Ньютона и Галилея, которые принадлежали к породе высоких умов, бескорыстие и великодушие которых не имеет ничего общего с авторским самолюбием и стремлением быть оригинальными любой ценой - т. е., с современными предрассудками.

* * *

Мадемуазель Бертэн, наскоро обновив старинную шляпку, воскликнула: "Новое - это хорошо забытое старое“. История изобретений, как и история наук, весьма наглядно доказывает правдивость этого замечания.

В 1636 г. некто Швентер в своих „Физикоматематических развлечениях“ уже исследовал принцип электрического телеграфа (в 1636 году!), с помощью которого, по его собственному выражению, „два человека могут сообщаться между собою посредством намагниченной иглы“. Но опыты Эрстеда с намагниченной иглой относятся лишь к 1819 г. И здесь - также около двух веков забвения.

Мимоходом назову еще несколько малоизвестных изобретений:

Водолазный колокол упоминается в рукописи „Романа об Александре“, датированной 1320 г. и находящейся в Берлине, в королевском кабинете эстампов.

Рукопись германской поэмы „Соломон и Мальроф“ (Штутгартская библиотека), написанная в 1190 г., содержит рисунок подводной лодки. В ней упоминается подводная лодка, изготовленная из меди и способная выдерживать натиск бури.

В работе, написанной рыцарем Людвигом фон Гартенштайном около 1510 г., можно увидеть изображение костюма скафандра: два отверстия, устроенных на уровне глаз, закрыты стеклянными очками, наверху длинная трубка заканчивается краном, позволяющим поступать внешнему воздуху. Справа и слева от рисунка фигурируют аксессуары, облегчающие спуск и подъем, включая свинцовые подошвы и шест с поперечинами.

Еще один пример незаслуженного забвения: неизвестный писатель, родившийся в 1729 г. в Монтебурге, опубликовал работу под названием „Гифантия“ (анаграмма первой части имени автора Гифен де ла Рош). Там описана не только чернобелая фотография, но и цветная: „Отпечатывание изображении, - пишет автор, - это дело первого мгновения, когда полотно их воспринимает, его тотчас снимают и помещают в темное место. Через час обмазка высохнет и вы получите картину, тем более ценную, что никакое искусство не может подражать ей в правдивости“.

Автор добавляет: „Речь идет прежде всего о том, чтобы исследовать природу клейкого состава, который перехватывает и сохраняет лучи, во-вторых, о трудности его приготовления и использования, и в третьих - о взаимодействии света и этого высыхающего состава“.

Известно, однако, что открытие Дагерра было опубликовано в Академии наук Араго столетием позже, 7 января 1839 г.

Кроме того, отметим, что свойство некоторых металлов — способность фиксировать изображение — было описано в трактате Фабрициуса „О загадках металлов“ в 1566 г.

Еще пример - „Сактья грантхам“. Этот текст цитировал Моро да Жуэ 16 октября 1826 г. в Академии наук, в своем „Меморандуме об оспе“: „Возьмите жидкость из нарыва на кончик ланцета, введите ее в руку, смешивая эту жидкость с кровью, и начнется лихорадка; эта болезнь будет тогда проходить в очень мягкой форме и не сможет внушить никакого страха“. Затем следует точное описание всех симптомов.

Если говорить об анестезии, то можно познакомиться с работой Дени Палина, написанной в 1681 г. и озаглавленной „Трактат об операциях без боли“, или воспроизвести опыты древних китайцев с экстрактами из индийского мака, или использовать вино из мандрагоры, очень хорошо известное в средние века, но совершенно забытое уже в XVII веке, действие которого изучал в 1823 г. доктор Ориоль из Тулузы.

Никто никогда даже не подумал о том, чтобы проверить полученные ими результаты.

А пенициллин? В этом случае мы можем назвать прежде всего эмпирическое знание - повязки с сыром рокфор, использовавшиеся в средние века, но по этому поводу можно констатировать и нечто еще более удивительное. Эрнст Дюшен, студент военномедицинского училища в Лионе, представил 17 декабря 1897 г. диссертацию под названием: „Содействие исследованию жизненного соперничества микроорганизмов - антагонизм между плесенями и микробами“. В этой работе можно найти опыты, показывающие действие на бактерий „пенициллум глаукум“. Однако и эта диссертация прошла незамеченной.

Я специально останавливаюсь на этом примере очевидного забвения в эпоху, очень близкую к нашей эпохе полного триумфа бактериологии.

Хотите еще примеров? Они бесчисленны, и каждому из них пришлось бы посвятить отдельный доклад.

Даже в области более важных открытий данные, доставшиеся от древности, нам не известны.

Христофор Колумб искренне признавал что многим обязан ученым, философам и поэтам древности. Колумб вспоминает также об утверждении Аристотеля о шарообразности Земли в его трактате „О небе“.

Разве неправ был Жубер, заметив, что „Ничто не делает умы такими неосторожными и такими бесплодными, как незнание прежних времен и презрение к старинным книгам“?

Кто сейчас читает описания древних арабских путешественников? Хотя там можно было бы найти весьма ценные указания в области геологической разведки.

Время воистину не щадит ничего.

После долгие поисков и тщательных проверок я пришел к убеждению, что Европа и Франция обладают сокровищами, которые практически не используются: это древние документы, хранящиеся в наших больших библиотеках.

* * *

Вся техника должна создаваться на основе трех предпосылок: опыта, науки и истории.

Отказываться от этой последней (истории) или пренебрегать ею - значит проявлять чванство и впадать в наивность. Это значит также идти на риск изобретения чего-то нового, тогда как можно разумно использовать то, что уже давно создано.

С помощью очень простой техники древние добивались таких результатов, какие мы и теперь не всегда можем воспроизвести. Нередко нам бывает трудно даже объяснить их, несмотря на мощный теоретический арсенал, находящийся в нашем распоряжении.

Именно в этой кажущейся простоте и заключалось преимущество древней науки.

Жак Бержье и Луи Повель.

Это отрывки из книги - Утро магов. Авторы Жак Бержье и Луи Повель

* * *

Когда некоторые оболтусы считают, что Древней Истории вообще не было, а последний Всемирный Потоп был позавчера, когда астрономические и геологические датировки в тысячи и миллионы лет их просто бесят (по их мнению установить древние даты невозможно), а все учёные и историки у них дураки, то этим они обкрадывают не только самих себя - это пол беды - ну балбесы, что с них взять, хуже всего, когда такие "знатоки" учат своему невежеству детей и внуков, знакомых и друзей, а те к ним прислушиваются.

На этом всё, всего хорошего, читайте книги - с ними интересней жить! Канал Веб Рассказ, Юрий Шатохин, Новосибирск.

До свидания.

* * *