Абсолютная власть у тех, кто знает будущее, а не прошлое.


Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:

Ссылка на видео: https://youtu.be/OxSz59EInRA

* * *

Максим Гаврилович сидел за совершенно пустым столом, сцепив руки, мрачный и углубленный в себя. Слева от него, на приставной тумбе, громоздилось с десяток телефонов и некоторые из них позванивали наперебой и мелодично, чем-то напоминая весенний лес с птичьими голосами, – адмирал, однако, не обращал на них внимания.

– Садись поближе, – сказал он. – Ты сейчас чем занимаешься?

– Темой, которая проходит у нас под названием «Канализация», – лаконично доложил Самохин.

– Это про что?

– Есть один народный целитель, Наседкин из Коломны, лечит метеоритами…

– Опять шарлатанство! – перебил Липовой. – Не надоело хренотень в ступе толочь?

На такой вопрос можно было не отвечать, поэтому Самохин продолжил:

– Он составил карты земных энергетических каналов, от активности или неактивности которых происходят многие геологические и космические катаклизмы. Но главное, и социальные тоже…

Максим Гаврилович изломал черные брови:

– И что, есть подтверждения?

– Этот целитель сделал расчеты и всегда точно находит метеориты. Причем со звезд, которые ему нужны…

– Что ты мне про звезды? Я про социальные катаклизмы спрашиваю. Какой метеорит в очередной раз пролетит по правительственной физиономии?

– Это трудно сказать…

– Видишь, никто не знает. В потемках живем!

– Но по выводам целителя в 2019 году откроется Полярный канал и начнется взлет России.

– Ого! Хрен и доживешь… до светлых дней. Но ты мне скажи, а почему ученые молчат на эту тему?

– Наши ученые воспитаны на определенных школах, – мягко пояснил Самохин, дабы не трогать марксизма-ленинизма. – Надо изучить это явление. Есть перспективы…

– Не надо! Очередная х…

– Но американцы занимаются каналами, и весьма плотно, – возразил Сергей Николаевич, совсем не испытывая робости.

– Американцы?.. Да они и нейтронной бомбой занимались, чтоб сбить нас с панталыку. – Адмирал встал. – Из каких источников информация про американцев?

– Из закрытых, Максим Гаврилович.

– И давно интересуются?

– С восемьдесят четвертого. По крайней мере, в этом году в Госдеп поступил первый секретный материал по планетарной безопасности. Я читал его несколько месяцев назад. И когда увидел простыни целителя, вспомнил…

– Какие… простыни?

– Карты и схемы. Он рисовал их на ткани. Совпадение потрясающее!

– Выходит, почти двадцатилетнее отставание…

– Это как сказать. Большинство карт и схем Наседкина датированы семьдесят седьмым годом. Он начал раньше американцев.

– Если бы мы с тобой начали…

– Но зато продвинулся намного дальше и глубже. С ним надо работать.

– Да ладно тебе про кудесников!.. Надоели они. По всем статьям сидим в заднице. Везде одна канализация… Ты чувствуешь, куда страна катится?

И на этот вопрос можно было не отвечать.

Липовой сел напротив, глянул исподлобья:

– Все украли, поделили, а куда дальше – ни в зуб ногой. Демократы идеи ищут, мать их! Власть есть, а идей нет – во положение! Все рвутся порулить, хватают штурвал, крутят, а руля-то под кормой и нету! Как ты думаешь, куда вынесет наше безыдейное государство? Правильно, на ближайшие скалы…

Вообще-то адмирала с его убеждениями и вызывающей манерой поведения, казалось бы, на выстрел нельзя было подпускать к государственным структурам, однако после серии провалов, глупейших дилетантских ошибок и откровенного предательства в Совбезе о бывшем начальнике военной разведки Морфлота вспомнили, вытащили его с пенсии и уговорили поработать хотя бы год.

Он честно отслужил год, выполнил свою задачу, плевался, матерился, обзывался, намереваясь уйти, но его повысили в должности, сделав первым заместителем, после чего он уже сам не захотел покидать этот самый секретный кабинет.

– Ты мне вот что скажи, – как-то горько и печально проговорил Липовой. – Среди этой шарлатанской шушеры толковые встречаются? Ну, дельные, что ли? Кто в самом деле соображает, а не юродствует?

– Встречаются…

– Нет. Я серьезно спрашиваю. Не эти, что метеориты собирают, и не те, что бессовестно врут… всякие там ясновидящие… а нормальные, с аналитическими мозгами? Чтоб могли и впрямь прогнозировать будущее?

– Мы, собственно, этим и занимаемся… – начал было Самохин и нарвался на окрик:

– Чем вы занимаетесь?! Дурака валяете за государственный счет…

– Мы ищем таких людей…

– Ну и много нашли? Хрен да маленько… Ты слыхал имя такое… или прозвище – Ящер?

– Не слыхал…

– Вот, а говоришь… Вспомни, может, кто-то называл в разговоре?.. Среди этих шаманов, знахарей… В общем, полудурков?

– Я не слышал такого имени, товарищ адмирал.

– Точно?

– У меня неплохая память…

– Это хорошо, – подобрел адмирал. – Значит, Ящер не из их компании. Но надо бы уточнить еще, провести скрытый опрос… Понимаешь, как важно, если он не из этих?

– Пока не понимаю.

– Сейчас поймешь. – Липовой отчего-то тяжело вздохнул. – Бумаги я получил, еще перед Новым годом. Прогнозы от Ящера… То ли фамилия, то ли кличка… И похоже, он не один, а целая группа… Внимания бы не обратил, вон сколько бумаг приходит… Да этот Ящер расписал все, что произойдет в стране в течение этого года. Вроде как для рекламы, чтобы вызвать интерес, и обещал выдать еще на двенадцать лет вперед, если самого сделают тайным советником президента, а его людей возьмут во властные структуры. Такого информационного шантажиста мы еще тут не видали!

– Скорее, он авантюрист, – предположил Самохин.

– Он пророк, – серьезно сказал Максим Гаврилович. – Хотя говорят, их не бывает. По крайней мере в своем отечестве…

– Бывают душевнобольные.

– В январе мне тоже казалось, бред какой-то, шизофрения, – подхватил адмирал. – Откуда он может знать, например, в какой день и час навернется американский шаттл? А он, гляди, навернулся, и с точностью до минуты, на глазах у всего мира! Какая-то у них там изоляция оторвалась… Представляешь, я об этом еще в январе знал! Мог бы, конечно, предупредить американцев, но кто бы мне поверил, как ты думаешь?

– Никто.

Ответ ему был не нужен.

– Сейчас июль, и за первое полугодие все его предсказания – попадание в десятку на сто процентов!.. Цены на нефть, например, на газ и металл. Поездки президента, краткое содержание конфиденциальных переговоров с немцами, французами… Какие и где самолеты упадут, корабли утонут… Даже потери наших в Чечне. Не те, что сообщают, а реальные, которые мы только знаем. Все совпало. И надо сказать, любопытные советы дает, чтоб избежать терактов в метро, на железных дорогах… Или что нужно, чтоб аварий не было на шахтах… А вот, например, что надо делать, чтоб исправить демографическую ситуацию?

– Наверное, побольше рожать, – для порядка сказал Самохин.

– Не угадал. И многоженства не надо, и бюро услуг по зачатию детей одинокими женщинами… Надо ужесточить закон о правилах содержания домашних животных, кошечек, собачек и прочей нечисти. А то и вовсе запретить их держать в квартирах!

– Где связь?

– Не видишь?.. Но она есть. Любовь к детям перекладывается на всяких там попугайчиков. Ее, этой любви, в каждом человеке есть строго определенный запас. Растратил его на животину, а на детей уже не хватает. Ну и зачем заводить? Потом всю жизнь волноваться, нести ответственность?..

– В этом что-то есть… А почему Ящер обещает прогноз на двенадцать лет? Не на десять, не на двадцать… Дюжина – магическая цифра?

– Он пишет, за двенадцать лет, зная будущее, можно исправить весь мир, привести его в первоначальный, божий вид. Гармонию установить вместо всяких режимов, демократии, коммунизма… И ведь на самом деле, можно, если знаешь наперед, что будет.

– И если эти знания в твоих руках и ни у кого больше нет…

– То-то и оно!.. Как ты думаешь, это чья-то суперразведка?

– Бывают и предсказатели, – скромно возразил Самохин.

– В том-то и дело, бывают… Но заикнись я на Совете про Ящера и предсказания… А хуже того, предложи приблизить его к президентскому кругу, а он ведь такое условие ставит!.. Скажут, из ума выжил, и выпрут. Старость – штука… неизбежная. В общем, сижу, сверяю прогнозы Ящера с действительностью и молчу. А мог бы оракулом стать, если б прислушивались!

Адмирал мрачно рассмеялся и отчего-то покраснел.

– Можно ознакомиться с прогнозами? – осторожно спросил Самохин.

– Нельзя, – отрезал адмирал. – Из соображений безопасности. Твоей, личной. Начитаешься – и понесет тебя… Надо крепкую голову иметь, чтоб такие прогнозы читать. Может, потом и дам, когда они сбудутся… Тебе сказали уже про командировку?

– Намекнули…

– Кто? Скрябинская?

– Генерал Хлопец.

– Вот зараза! – Липовой подскочил. – Ну как тут работать?.. Ладно, поедешь разбираться с жемчугом. Из него какие-то песчинки ковыряют… По некоторым сведениям, для лекарства, что-то вроде эликсира молодости и просветления. – Адмирал усмехнулся. – То ли дурь очередная, то ли уж в самом деле… Я сделал ментам и чекистам заявку на имя Ящер. На любое упоминание, даже самое косвенное…

И вот, пожалуйста, пару недель назад мне его выловили в Забавинске. Не самого, конечно, но информация проскочила интересная. Какой-то чудак припер рюкзак драгоценного жемчуга в камнерезку и заставил ковырять из него песок!.. Хрен знает, что делается в мире… Владелец мастерской Власов утверждает, что даже видел этого Ящера. – Адмирал достал папку из стола, полистал. – Пишет, вон, лет под шестьдесят, упитанный, носит армейскую фуражку защитного цвета. Точнее обрисовать не может, Ящер сидел в «Волге» первого выпуска, с козлом…

Самое главное, этот Змей Горыныч напрямую связан с жемчугом. Про него тебе Скрябинская расскажет, я ей поручил. В общем, отправляйся в город Забавинск, делай там, что потребует Диана Васильевна. И все время помни: основная твоя задача – установить, что это за центр прогнозирования такой, где находится, что за люди. Я уже делал попытки связаться с ними, но столкнулся с глубокой конспирацией, концов там просто так не найти. Система защиты доступа ко всякой информации о них напоминает систему во внешней разведке, но гораздо изощреннее.

Думал, пройдет время, сами начнут искать связи – нет, никаких движений! И тут в Забавинске появляется жемчуг, как бы ненароком всплывает Ящер… Всю жизнь играл в подобные игры, но такого хитросплетения еще не видывал. Может, цену себе набивают?.. Поэтому от тебя требуется тончайшее внимание ко всем, даже незначительным деталям. Если вдруг появится возможность войти с ними в контакт, делать этого не нужно.

Постарайся избегать таких ситуаций, даже если они сами начнут предлагать его. Понимаешь, почему? Прежде чем встретиться с этим Ящером, мы должны знать, чем он дышит и есть ли у него за спиной… драконьи крылья. Может, он гад ползучий, а не летающий ящер. И какая-нибудь трехголовая разведка… Докладывать будешь мне лично. Все понятно?

– Не совсем. – От странных, пугающих глубинной неизвестностью предчувствий у Самохина пересохло в горле. – Эта задача… не по моему профилю. Скорее ФСБ…

– ФСБ! – возмутился Липовой. – Они знаешь как мыслят? Если предсказал теракт, значит, связан с боевиками; если сказал, что станут обсуждать два президента на конфиденциальных переговорах – кто-то слил секретную информацию. А указал время и место авиакатастрофы – подложил бомбу! Мне нужны мозги без всяких предубеждений.

– У меня тоже есть свое мнение, пристрастия, – начал было Самохин, но был остановлен тяжелым и неприятным взглядом.

– Мне не нужны твои мнения и пристрастия! Мне нужен трезвомыслящий аналитик и ничего больше. – Адмирал перевел дух, и металл в его голосе пропал. – И прошу тебя особо, никуда не суйся, никаких самостоятельных действий. Все согласовывать со мной! Тебе там помощника приставят, из конторы, обязательно начнет вынюхивать… Смотри, о нашем разговоре ни слова. Никому! В том числе и Скрябинской. Ты выполняешь ее задание, проверяешь, в самом ли деле из песка можно спроворить зелье. И все! Да держись подальше от Хлопца. Связь со мной по этому телефону… Элементарные правила конспирации знаешь?

– Весьма ограниченно, Максим Гаврилович, в пределах своей работы…

– Телефон секретный, но все равно по имени не называй и сам не называйся, я по голосу узнаю. Ну, не доверяю я всей этой современной технике! Вся она прослушивается, кому надо… Можешь говорить иносказательно, все пойму… Да, секретарь выдаст тебе другой аппарат, хитрый. Конечно, лучше бы с маяком, чтоб со спутника было видно. Да ведь теперь и меня заставляют заявки писать, контролируют, везде нос суют. Боятся, как бы я удила не выплюнул…

Он написал номер, но сразу не показал Самохину. Уставился на него и минуту глядел так, словно танковыми гусеницами утюжил.

Прямой взгляд адмирала подавлял, как взгляд профессионального гипнотизера.

– Может, все это тебе неинтересно? – будто спохватился он. – Так сразу и скажи, неволить не стану.

– Интересно… – Самохин растерянно дернул плечом. – Только не знаю, с какой стороны начинать. Слишком мало информации – одно имя…

– Но какое – Ящер! Слышишь, как звучит, аж мороз по коже. А это кое-что значит! По молодости я устанавливал личности и находил людей по одним инициалам. А тут такое редкое, да с такой историей… Это тот самый Ящер, что сидел в шарашке Сиблага и составлял прогнозы для Иосифа Виссарионовича.

– Ого!

– Вот тебе и ого… Я перетряс все закрытые архивы – ни одного прогноза не сохранилось. Кто-то уничтожил даже упоминание об этом Ящере. А он сидел. И составлял. Есть письменное свидетельство одного химика, к сожалению, ныне усопшего… Который отбывал срок в той же шарашке и изобретал ракетное топливо. Они там под номерами сидели, но химик назвал имя предсказателя – Ящер. Или прозвище… И есть вот еще что. – Липовой пошелестел бумагами. – Я когда-то запретил Скрябинской работать с материалами из психушек. Думал, это вообще будет… А сам залез и… В конце пятидесятых туда попали несколько платных агентов из конторы. Посмотрел их истории болезни… Они Хрущеву письма писали, предупреждали, что скоро в Горицкий бор явится земной пророк со своей женой и будто у них должна родиться какая-то ясная дева… В общем, богиня. Вроде полный бред хрущевских времен борьбы с религией, но пророка этого тоже звали Ящер. А за последние сто лет на территории России не было другого человека с таким именем. По крайней мере в архивах…

– Тогда ему должно быть много больше шестидесяти, – заметил Самохин.

– То-то и оно!.. Разобраться надо. Может, для него и делают эликсир молодости… Но у меня предчувствие – это не другой Ящер. Тот! Не может быть два предсказателя с одним именем. Впрочем, кто знает? Вспомнили, например, о настоящем Ящере, объявился самозванец или назвали так группу, центр. Тогда откуда такая точность прогнозов?..

Короче, завтра с утра поезжай в Ликино-Дулево, там живет один из тех самых агентов, кто при Хрущеве в спецпсихушке сидел. Фамилия его Допш, еще в Смерше сексотом работал. Поговори с ним, так сказать, послушай из первых уст. Все его донесения тоже были кем-то уничтожены или изъяты. Сохранилось лишь письмо в ЦК, и то потому, что подшили в историю болезни и забыли. А чтобы он разговорчивее стал, я тебе документы прикрытия сделал, полковника ФСБ… Конечно, можно было бы послать опера из конторы, но я не хочу никого больше посвящать в это дело. Как вернешься, позвони. Нужна будет встреча – встретимся.

Не знаю, в каком он состоянии, все-таки возраст, и думаю, из этого смершевца много не вытащить. За девять лет пребывания в медицинском спецучреждении память выскребают до донышка. А у кого еще немного осталось, доживают по старому правилу: больше молчишь, крепче спишь…

Удостоверение оставишь себе, может пригодиться в Забавинске. Да гляди, сильно-то им не размахивай. Я тут по своим каналам сейчас проверяю, может, еще где всплывет редкое имечко. Потребуется помощь… или кто-то начнет мешать – докладывай. Возникнут проблемы оперативные – немедленно звони, вместе помаракуем…

Люди вон будущее знают, делают зелье молодости и просветления, а ты какой-то канализацией занимаешься!

Бывшему секретному сотруднику Допшу было под восемьдесят, однако на старца он не тянул и оказался в состоянии плачевном: сидел в огромной детской песочнице на даче сына и играл под присмотром платной сиделки. Специальное медучреждение, где лечился старый смершевец, сделало свое дело, однако при этом он не выглядел полным идиотом.

В первый момент Самохин пожалел, что приехал и потерял время, однако сиделка – учительница из Калмыкии, приехавшая на заработки в Москву, развеяла сомнения.

– Ничего, не обращайте внимания. Он, конечно, неадекватен, но больше прикидывается. Мы иногда разговариваем с ним на равных. Эмилий Карлович бывает еще таким философом…

– А как же песочница?..

– Он любит пустыню. Это ему внук сделал мини-Сахару. С ним ведь очень тяжело, все время надо чем-то отвлекать…

– Странно… Он что, жил когда-то в пустыне?

– Да нет вроде… Я точно не знаю.

– Вспоминает что-нибудь из прошлого?

– Прошлым он и живет, как все старики. Детство вспоминает, как на коне катался, войну…

– Имена называет?

– Называет какие-то…

– Что-нибудь о Ящере говорил?

Сиделка пожала плечами:

– Не помню… Вроде не слышала. Я с ним третий месяц сижу, а устала…

Она провела Самохина через двор к песочнице, склонилась к Допшу и крикнула в ухо:

– Эмилий Карлович, к вам пришли!

– А?.. – Он был еще и подслеповатый. – Кто? Где?..

– На самом деле он все слышит и видит, – шепнула сиделка. – Такой характер…

Удостоверение полковника произвело на Допша обратное впечатление: не то что рассказывать что-то, вначале и разговаривать отказался.

– Идите отсюда! – показал он на калитку. – Я вас, б…, видеть не хочу!

И снова встал на коленки с малой саперной лопаткой. Однако при этом заметно разволновался, руки затряслись, блуждающий взгляд отяжелел – реакция на раздражитель была, значит, память утрачена не совсем. Он начал было копать песок, но вдруг заплакал навзрыд, превратившись из ребенка в маленького, жалкого и смертельно обиженного старичка.

Самохин присел на край песочницы и стал пересыпать песок из руки в руку. Сиделка умела утешать старика, заворковала ласково, вытерла платком лицо и подала лопатку:

– Надо сегодня закончить, Эмилий Карлович. Нам еще много копать…

Он же обернулся к Самохину с совершенно осмысленным взглядом:

– Что это вспомнили про меня?

– Да времена изменились. – Разговаривать с ним нужно было, как с нормальным человеком. – Теперь мы возвращаемся к тому, чем вы когда-то занимались…

Допш не утратил способностей к анализу, но его философия была с налетом злости и некой отстраненности.

– Чем же они изменились-то? – с горькой насмешливостью спросил он. – Как сидели наверху безмозглые твари, так и сидят. А внизу – тупая, оголтелая толпа. Теперь у нее еще и другое на уме – деньги, капиталы. Так вообще голову потеряли! Посмотришь, несутся, как больные, ничего уже не видят. Спросить бы их – куда вы, люди? Зачем растрачиваете свою энергию на то, что завтра придется бросить в пыль?

– Но есть люди, которые всерьез занимаются исследованиями непознанного, неразгаданного…

– А зачем? Из любопытства?

– Не только… Ищут выходы из создавшегося положения…

– Ну и зря ищут. От современного человека сейчас ничего не зависит. Все, что он может, это еще больше усугубить свое положение.

Надо было уходить от фатальной темы поближе к письму Допша, адресованному в ЦК КПСС, но Самохин опасался спугнуть его прямыми вопросами.

– Значит, нам нет смысла трепыхаться?

– Вы не способны оценить грядущее. – Бывший смершевский сексот взял лопатку. – Вы привыкли воспринимать будущее, когда оно становится историей. И то не всегда справедливо. Если вам удастся сломать этот стереотип, тогда есть смысл. Однако в этом случае вам грозит психбольница с закрытым режимом.

Он сам выводил на нужную тему.

– Вам удалось сломать стереотип?

– Да, за что и поплатился девятью годами интенсивного лечения. Хотите – трепыхайтесь.

– За что же вас так? – участливо спросил Самохин.

– За что? – Допш копнул сухой, сыпучий песок. – Вот вы говорите, время изменилось… А ну, пойдите и скажите своему начальству, что, выполняя специальное задание, вы провалились под землю. В самом прямом смысле, на глубину примерно в восемьдесят метров. Да еще обнаружили там город из пирамид, который называется Тартарары. И что целый год ходили по нему и искали выход. Вам поверят? Только откровенно?

– В это поверить невозможно…

– Правильно. Сейчас вас просто уволят из органов за профнепригодность или слабое здоровье. А раньше кроме этого поместили бы в лечебное учреждение, чтоб не распространяли вредные слухи. Вот в этом отношении время изменилось.

Песочница и его абсолютно трезвые рассуждения никак уже не сочетались.

– Неужели вы в самом деле проваливались под землю? – осторожно спросил Самохин.

Допш посмотрел на него из-под кустистых и еще черных бровей:

– Слышали, есть такая клятва: чтоб мне сквозь землю провалиться?

– Ну, разумеется…

– А ну, поклянитесь, что пришли ко мне с чистыми помыслами!

– И что же будет?

– Вы сначала поклянитесь!

– Чтоб мне сквозь землю провалиться, – выдавил Самохин, глядя себе под ноги. – Я пришел с чистыми помыслами.

Бывший смершевец почему-то озлился:

– Конечно! Здесь не провалитесь, потому что под вами твердь. А есть места, где лгать нельзя! С чистыми он пришел…

– И где же такие места?

– Пожалуйста, могу указать. В Горицком бору.

– Что-то не слышал про такой бор…

– Как же не слышали? Там еще потом пустыня была, пески. – Допш явно забыл, где это, и растерялся. – Да все знают… Если ложно поклянешься, сразу в Тартарары…

– Это в Московской области?

– Вы что?.. Нет… Погодите, а где же Горицкий бор?

– Тартары – это так Сибирь раньше называлась, – подсказал Самохин.

Он просиял:

– Верно, в Сибири это!

– А в какой области?

– Не знаю… Тогда областей не было… Назывался Западно-Сибирский край.

– Может, там близко река была? – еще раз попробовал навести его Самохин: память у смершевца превратилась в пунктирную линию.

– Река была! – ухватился тот. – Сватья! Большая была, извилистая. По ней еще лес сплавляли!

– Разве есть такая река?

– Сейчас уже нет. – Он что-то вспомнил. – Еще тогда всю песком занесло…

На его лице возникла страдальческая гримаса, и это было единственным, что выдавало глубоко скрытую душевную болезнь. Однако при этом он вроде бы уже созрел, чтоб говорить о сокровенном.

– В своем письме вы писали о некоем пророке, – осторожно начал Самохин, – который должен явиться. Его имя – Ящер…

– В каком письме? – Допш привстал, руки его снова задрожали, лопатка выпала. – Я ничего не писал!

– К нам попало одно ваше письмо, старое, конца шестидесятых… В ЦК КПСС.

– Как это – попало?

– Нашли в вашей истории болезни.

Он расслабленно опустился на песок, лицо заблестело от пота.

– В истории болезни?!

– Да, было подшито…

– Если в истории… Значит, его не читали в ЦК?

– Скорее всего, нет…

– Мне нужно знать точно!

– Это точно, – на свой страх и риск подтвердил Самохин. – Письмо дальше лечащего врача не ушло.

Допш снова схватил лопатку и начал копать песок.

– Что вы знаете о Ящере? – Сергей Николаевич присел рядом с ним. – О котором писали?..

Бывший смершевец счастливо улыбался и рыл землю. Сиделка что-то заподозрила и, приподняв подол, забралась в песочницу.

– Ничего не спрашивайте, сейчас не скажет…

Но Допш на секунду замер и сказал:

– Дева родилась…

Сиделка отняла у него лопатку, повлекла из песочницы, делая какие-то знаки Самохину.

– Эмилий Карлович, вам пора делать укольчик, – заворковала она. – Мы сейчас пойдем домой, поставим укол и поспим…

Он вырвался, проворно перескочил ограждение песочницы и схватил лопатку.

– Вызовите «скорую»! – крикнула сиделка. – Сейчас приступ начнется! Они там знают…

Пока Самохин звонил, Допш пытался зарыться в землю. Сиделка отчаянно висла у него на руках, старалась выкрутить лопатку из его руки и обездвижить смершевца, но он упорно лез головой в песок и нагребал его на себя.

Когда они уже вдвоем распластали жилистого старика на земле и сиделка начала бережно очищать ему глаза и нос, Допш расслабился, засмеялся и заплакал одновременно.

– Плачьте, плачьте, Эмилий Карлович, – уговаривала его измученная сиделка. – Глядишь, слезы вымоют песок…

А он вывернул голову из-под ее рук и еще раз отчетливо произнес:

– Дева родилась! Она все-таки родилась!

3

В двадцать шестом году, ранней весной, по глухой сибирской реке Сватье, тогда хорошо обжитой столыпинскими переселенцами, случился детский мор, который позже уездный фельдшер назвал скарлатиной. И все дети до десятилетнего возраста умерли в один месяц – остались, кто был постарше и кто еще не родился к тому времени. С началом зимы, после ледостава, мужики сбивались в артели и отправлялись на отхожий промысел по всему Западно-Сибирскому краю: земли кругом были худые, тощие – один голимый песок, на котором никогда не разживешься.

И возвращались только к маю, к посевной, уже по полой воде, с подарками домочадцам, с деньгами большими и малыми, и тогда несколько дней вся Сватья гудела от праздника.

В тот год безрадостным было возвращение, к наскоро выкопанным в мерзлой земле и просевшим могилкам пришли артельщики, на поминки угодили, ибо как раз выпадали сороковины – горе по всей реке стояло лютое.

* * *

А дальше вы прочитаете сами, если захотите.

Это был отрывок из книги - Молчание пирамид, автор Сергей Алексеев, который написал знаменитую серию из семи книгСокровища Валькирии:

1. Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца (1995)

2. Сокровища Валькирии: Страга Севера (1997)

3. Сокровища Валькирии: Земля Сияющей Власти [= Сокровища Валькирии-2] (1997)

4. Сокровища Валькирии: Звёздные раны [= Сокровища Валькирии-3] (2000)

5. Сокровища Валькирии: Хранитель Силы (2001)

6. + Сокровища Валькирии. Правда и вымысел (2003)

7. Сокровища Валькирии: Птичий путь (2012)

http://fantlab.ru/autor339 Список книг Сергея Алексеева.

* * *

Комментарий от Marina Ardali, 2 дня назад, под моим видео В этрусском зале до сих пор всё читается по-русски:

- Кто за то, чтобы приколотить Шатохина к дереву за его очередное " А дальше вы сами прочитаете"?

* * *

На этом всё, всего хорошего, читайте книги - с ними интересней жить! Канал Веб Рассказ, Юрий Шатохин, Новосибирск.

До свидания.