Эта тема озвучена мной в видео

ССЫЛКА НА ВИДЕО, текст ниже:

Ссылка на видео: https://youtu.be/XdMU4byDARE

* * *

Может быть, правда, с этого следовало начать?

С недавнего разговора, который завязался у Валерия и его однокурсника – Марата Меркушина, отличника и красавца. С некоторых пор Меркушин непонятно почему тянулся к Валерию. Странно даже: этакий лидер, гордость курса, чемпион губернии по виндсерфингу – и вдруг ищет дружбы у середнячка Зубрицкого (у того и заслуг то лишь победа в конкурсе рефератов по нетрадиционной топографии; тема – "Развертка несовмещенных поверхностей в ограниченной области четырехмерного континуума"; ее, кстати, почему-то сразу засекретили). Впрочем, Валерий не сторонился Меркушина, Марат был умный парень…

Ну, вот, столкнув последний экзамен второго семестра, шли они, довольные жизнью, от учебного корпуса к общежитию и решили "слинять на сторону", заскочить в кабачок "Четвертая бочка", слегка отметить начало каникул. Командиры смотрели на такие вольности сквозь пальцы, особенно когда сессия позади.

Кабачок был в укромном переулке, позади заросшего сквера. Путь лежал вдоль заброшенных газонов. На плиточном тротуаре, привалившись к штакетнику, сидела сморщенная бабка в немыслимых лохмотьях, с пластиковой миской у рваных зимних башмаков. Подняла к двум курсантам слезящиеся глазки, зажевала скомканными губами. Валерий зашарил в кармане форменных брюк, выгреб горсть мелочи (только что выплатили стипендию за летние месяцы, вперед). Высыпал монеты в миску. Бабка сильнее зашевелила ртом, Валерий разобрал слово "сыночек"…

Когда отошли, Марат снисходительно спросил:

– Это было в плане спасательных мероприятий или по зову души?

– Не знаю… Просто жаль стало старуху.

– Напрасно, – сказал Марат с добродушной усмешкой. – Чувства надо экономить. В том числе и жалость. Она должна быть целенаправленной.

– Это как?

– В смысле, что жалеть надо тех, кто вписывается в систему.

– "Чтоб понять тебя, мой милый, нынче нету моей силы"… – сказал Валерий фразу из популярной песенки. – Какая система?

– Такая. Каждая живая особь должна быть полезна структуре, в которой она существует. В нашем случае – Империи. Осуществлять гармоничное взаимодействие личности и общества и тем оправдывать свое право на существование… А у этой бабки в чем польза бытия? – Не поймешь, говорил он дурачась или всерьез.

Так же полунасмешливо (и спрятав раздражение) Валерий ответил:

– Для Империи пользы тут, наверно, никакой. Польза только для самой этой бабки.

Все-таки живой человек.

– А что это за жизнь? Зачем?.. Ну, придет она с твоей мелочью в питейную лавку, наскребет на четвертинку, сядет за поленницей, выхлебает, закусит корочкой…

– Ну и что? – сказал Валерий совсем уже серьезно. – Выхлебает, закусит, ощутит хоть на пять минут какую-то теплоту в своей незадавшейся жизни. Может, вспомнит что-то хорошее. Все-таки радость для человека, если другого ему не осталось…

Меркушин опять поулыбался. Спросил мягко и снисходительно, как неопытного младшего брата:

– Но ответь: сам-то такой человек – он зачем ?

– Мы едем по кругу, коллега, – тем же тоном отозвался Валерий. – Зачемкому ?

– Обществу.

– Мне кажется, любой имеет право на жизнь независимо от степени своей общественной значимости, – сформулировал Валерий наукообразную фразу. – Живет потому, что он родился. Лишь бы не мешал жить другим. Каждому положен кусок хлеба и глоток солнца…

– Ну да. Как говорится, "всякое дыхание хвалит Господа"…

– А разве не так?

– Ну-ну… – покивал Меркушин.

– И в конце концов, – слегка завелся Валерий, – кто вправе определять ценность личности? По какой шкале? В Империи многомиллионная орава чиновников, которые ничего не производят, мешают жить нормальным людям, получают за это колоссальные деньги и отнюдь не так безобидны, как несчастная старушка. Но почему-то никто не ставит вопроса об их бесполезности.

– Потому что они образуют систему , – терпеливо разъяснил Марат. – Хорошую или плохую, другой вопрос. Но иной у нас нет, значит, мы должны ее поддерживать, чтобы существовать. А поддерживать отбросы общества и лелеять человеческий мусор – значит, усугублять негативные явления внутри системы и способствовать хаосу… Я был убежден, что ты это понимаешь.

– Я рассуждаю более просто. Может быть, даже примитивно… – Валерий все еще старался делать вид, что воспринимает разговор, как шутливую пикировку. – Дело спасателя не философствовать, а выручать из беды любого, кто в нее, в беду, попал…

– Это в тебе булькают остатки интеллигентского человеколюбия, которым грешат многие сторонники альтернативной службы. Пора уже переболеть, ко второму-то курсу. И понять, что спасать следует не всякого…

– А присяга? – тихо сказал Валерий.

– Ну что присяга? Всякую присягу следует понимать в зависимости от обстановки… Регент наш ненаглядный тоже давал присягу – на верность всей Империи и каждому подданному в отдельности. А… кстати, ты ведь работал в детской онкологии? Лейкоз там и всякие другие прелести?

Валерий угрюмо сказал:

– Не хотелось бы вспоминать. – Прозвучало как "ты это не трогай".

– И все-таки вспомни. Сколько было случаев! Нужна срочная операция, пересадка костного мозга, а денег нет, и начинается очередная истерическая компания: "Ах, спасите Вовочку, ах, спасите Танечку, пожертвуйте кто сколько может!.." Какую-то Танечку, может, и спасут, а других, скорее всего, не успеют… Было?

– И что дальше? – Валерий проклял минуту, когда согласился пойти с Меркушиным в кабак.

– Тебе не приходило в голову: почему Регент и правительство сидят своими задницами на необъятных мешках с золотым резервом, а дети мрут? Хватило бы ничтожной доли этого резерва, чтобы спасти всех…

– Мне это приходило в голову, – отчетливо сказал Валерий. – Это сволочизм. – Впрочем, он выразился покруче.

– А вот и не сволочизм, – с грустной умудренностью отозвался Марат Меркушин. – Это, друг ты мой, суровая, но необходимая логика. Здесь нет жестокости. Просто система понимает: дети эти, если и поправятся, не смогут быть полноценными членами общества, станут нахлебниками. Так же, как миллионы беспризорников, пенсионеров, бомжей, инвалидов… Они все, как песок в отшлифованных валиках системного механизма. И чтобы механизм вертелся без скрипа, от песка надо избавляться. Это закон общественного развития.

– На фиг он, этот закон, – сказал Валерий. (впрочем, сказал не "на фиг", а опять же покрепче). – И что в нем нового? Так еще в давние времена рассуждал германский ефрейтор по имени Адольф Шикльгрубер. Добром не кончилось…

– Ничего похожего! Тупой ефрейтор строил систему на идиотской теории арийского превосходства и отрицал достижения мировой культуры! А сейчас речь идет о создании здорового общества, которое лишено предрассудков. И об очистке этого общества от мусора. Так сказать, во имя прогресса…

– Не понял. Где это "идет речь"? У кого? – сумрачно поинтересовался Валерий. Ох как не нравился ему разговор…

Меркушин заметно смешался:

– Причем тут "у кого"… Я так, теоретизирую…

– Погано ты теоретизируешь.

– Ну, это как посмотреть. Можно не соглашаться с чужими взглядами, но зачем поливать их помоями? – примирительно заговорил Виктор. – Всякие бывают идеи… Ты слышал о движении "Желтый волос?"

– Слышал кое-что… Какое же это движение? Банда. Это ведь они десять лет назад предлагали сократить «поголовье» беспризорных пацанят и бомжей путем отравленных благотворительных обедов? Мол, тихо, незаметно и эффективно… И кажется, даже в чем-то преуспели на практике…

– Ну, ты слишком упрощенно судишь, – поморщился Меркушин.

– Тогда уж не я, а трибунал. Это он отправил «волосатиков» за проволоку на долгие годы…

– Отправил неумелых исполнителей, а инициаторы сейчас в регентском совете, – хмыкнул Виктор. – Просто десять лет назад власти испугались, что после беспризорников и люмпенов "Желтый волос" возьмется за чиновников, сочтя их тоже бесполезными. Но потом договорились…

– Договорились… до чего? – тяжело спросил Валерий.

Меркушин мотнул головой. Будто очнулся:

– Да это же так, трепотня в курилке! Я знаю не больше других… А разговор-то у нас не о том…

– А о чем… разговор-то?

– В училище ожидаются реформы. Расширяется специализация… Будут созданы элитные подразделения для операций особой сложности. Но там требуются ребята с крепкими нервами. Сообразительные и не страдающие излишней… впечатлительностью…

– Такие, кто поймет, что нет резона вытаскивать из огня детишек-инвалидов? Потому как они – "песок"?

Меркушин шевельнул бровями. Сказал опять:

– Слишком упрощенно судишь, дорогой…

Валерий вдруг отчетливо понял: надо жать на тормоза. Заставил себя посмеяться:

– Не злись. Я не красна девица и кое-что понимаю. Просто интересно было посмотреть, как ты лезешь в полемику…

Посмеялся и Меркушин. И они посидели в "Четвертой бочке", поговорили про июньский отпуск, про тренировочный лагерь в июле и августе, про девиц из Текстильного института. Выпили по две бутылки «Флибустьерского», закусили сушеным кальмаром…

* * *

Это отрывок из второй главы книги - Ампула Грина. Автор Владислав Крапивин. Серия Русская фантастика. Циклы: Безлюдные пространства, книга №9, Великий Кристалл, книга №16. Год издания книги 2006.

Владислав Крапивин – советский и российский писатель, автор художественной литературы для детей. Родился 14 октября 1938 года, в городе Тюмень, РСФСР, СССР.

Владиславу Петровичу Крапивину 80 лет.

* * *

Лучшая рецензия на книгу «Ампула Грина» Владислава Крапивина на сайте Не пропусти хорошую книгу:

Совершенно неожиданно читая этот роман, я сформулировала для себя, что такое идеальный город, в котором хочется жить. Это город, в котором построенный на речном берегу песочный замок не будет разрушен просто так, случайно проходящей компанией. Его не надо ограждать, его не надо охранять, его все равно никто не разрушит. Потому что не возникает потребности сломать, испортить и подленько удрать. Наивно? Наверное, но пока даже в самом чистом и красивом городе жизнь с позитивным настроем к миру и впитанным с молоком уважением к другому не станет естественной потребностью, говорить об идеальном городе нельзя.

Все это имеет лишь косвенное отношение к истории, рассказанной Крапивиным. Он очень комфортно и обжито чувствует себя в этом странном мире, который вроде бы вырос из нашего с вами мира, с рассказами Грина и песнями Окуджавы, но в то же время развился в весьма и весьма негодяйский мир, в котором травят беспризорников и бомжей, взрывают детей, где военизированные интернаты и садисты-воспитатели.

Где, когда образовалась та щель, в которую произошла деградация, автор не объясняет, все легко списать на особенности Великого кристалла или Безлюдных пространств. И строй там странный – империя при отсутствии императора. Или столь же странная смерть последнего «императора Андрейки», четырехлетнего малыша, чье место занял некто Регент.

И как противовес этому жуткому миру образовался параллельный город Инск, в котором все хорошо, где деревянные подмостки, по которым весело стучат мальчишечьи сандалики, и гроздья сирени свешиваются через заборы, в котором чисто и тихо, случайные буфетчицы и уборщицы приветливы, жители разговаривают на ВЫ, а драка двух пацанов становится событием местного масштаба. Вот такое чересчур сладкое ностальгическое писательское представление о детстве. Хотя современные дети подчас в глаза не видали тихого провинциального городка и много ли мальчишек с ободранными коленками видели вы на улицах большого мегаполиса? Я так ни одного не вижу, как и детей во дворе нет, малышня с мамочками есть, а потом они все куда-то пропадают и возвращаются совсем другими, развинченными и скучными, не знающими, чем заняться.

Но мы же читаем сказку, а в ней идеальное детство. В этом детстве стулья летают, куклы разговаривают, да не просто разговаривают, а резонерствуют, из разбитой елочной игрушки строится устройство круче лазера, взрослые умны и сами дети в душе, в нем студенты играют на гитаре и поют песни, а за попытку закурить получают по мозгам от подружки, в нем мертвые встают и смертельно отравленные выздоравливают, в нем есть памятник дружбе в виде буквы И (и это отличная идея, что за дружба без И, Маша и Катя, Петя и Вася, Ромео и Джульетта, Ильф и Петров…)

В этом детстве негодяи наказаны, а их злобные планы проваливаются, отцы возвращаются и любовь продолжается…

В этом мире все прекрасно. Это сказка. Трижды сказка. Без малейшего намека на реальность

Эту рецензию на книгу Ампула Грина написала Penelopa2.

9 июля 2019 года

* * *

На этом всё, читайте книги - с ними интересней жить.

Канал Веб Рассказ.

До свидания.

* * *