Текст: Алексис Океоуо Фото: Стефани Синклер

Во всем мире миллионы девушек подвергаются насилию и страдают от древних жестоких обрядов, но образование дает некоторым из них шанс изменить свою жизнь.

Как страшно быть девочкойЮная торговка сидит на берегу реки в компании приятелей.Чтобы помочь своим семьям, многие девочки в Сьерра-Леоне работают на улицах, вместо того чтобы ходить в школу. Фото: Стефани Синклер

Не дай Бог родиться девочкой в Сьерра-Леоне. 

Эта страна с населением около шести миллионов человек — лоскуток на карте Западной Африки. Более десятка лет ее раздирала жесточайшая гражданская война, а совсем недавно лихорадила Эбола. Едва появившись здесь на свет, девочка уже обречена на жизнь в обществе, где тело ценится выше ума.

По данным ЮНИСЕФ, 90 процентов местных женщин подверглись калечащим операциям на половых органах. Так они вступают во взрослую жизнь, так их, по традиции, готовят к замужеству и контролируют их сексуальность. Почти половина девушек выходит замуж до 18 лет, и многие становятся жертвами сексуального насилия, которое часто остается безнаказанным. В 2013 году в Сьерра-Леоне забеременели или стали матерями более четверти девушек в возрасте от 15 до 19 лет — этот показатель, как и уровень материнской смертности, остается одним из самых высоких в мире. Женское обрезание только увеличивает риск родовых осложнений.

«Поезжайте в глубинку, там девочки в 13−15 лет уже замужем, с детьми на руках», — говорит Анни Мафинда, акушерка в центре Рейнбо, который оказывает помощь жертвам сексуального насилия в столице Сьерра-Леоне, Фритауне. По словам Анни, многим пациенткам центра от 12 до 15 лет.

Фритаун примостился на холмистом полуострове и смотрит на сверкающую гавань. Здесь я и познакомилась с Сарой. На шестом месяце беременности, она выглядела куда младше своих 14 лет. Тихий голос, будто шепот, маленькая хрупкая фигурка, бледно-персиковый платок, туго обмотанный вокруг головы. Она рассказала, что ее изнасиловал живший неподалеку мальчишка. Узнав о ее беременности, мать выгнала дочку из дома. Теперь Сара живет с мамой того самого мальчишки, который над ней надругался. Мать насильника оказалась единственной, кто пустил ее на порог. В Сьерра-Леоне женщины по традиции переходят в семью мужа. Сара должна готовить, наводить порядок и обстирывать всех домочадцев. Бывает, «свекровь» дает волю рукам, когда Сара, выбившись из сил, не справляется с домашними делами.

Как страшно быть девочкойБэби Сейбурех из Сьерра-Леоне всего 17, а ее супругу Клоду — 48. Чтобы их сын Джозеф благополучно появился на свет, Бэби пришлось делать кесарево сечение.Фото: Стефани Синклер

Самое мудрое решение — сделать ставку на образование. Учеба сильно бьет по кошельку, но аттестат об окончании средней школы может дать шанс поступить в университет или устроиться на более квалифицированную работу. Но, по итогам социального опроса, в период с 2008 по 2012 год школу посещала лишь каждая третья девочка, и одним из главных препятствий оказалась беременность: министерство образования Сьерра-Леоне запретило девушкам в положении ходить в школу. Цель этой политики, провозглашенной официально в 2015 году, — не допустить, чтобы дурной пример стал заразительным, с одной стороны, и оградить жертв насилия от насмешек — с другой.

Запрет — «банальная реакция закостенелых моралистов, и в этом их большая ошибка», утверждает Аминатта Форна, в 2003 году основавшая в одной из деревень маленькую сельскую школу. Элизабет Дайнке была координатором образовательного центра во Фритауне для девочек школьного возраста, которые готовились стать — или уже стали — матерями. Центр действовал под эгидой ЮНИСЕФ, министерства образования и других организаций.

«Беременная девочка становится изгоем», — сетует Элизабет. Она примостилась в углу душного класса, полного учениц, обмотанных яркими платками. Девочки обмахивались тетрадями, кое-кто баюкал младенцев. «Я думала, им будет стыдно возвращаться в школу, но они приходят с удовольствием», — не скрывает гордости Дайнке. Сама она забеременела в 17 лет. Отец выгнал ее из дома. Дочурка умерла от истощения, не прожив и года. Теперь в свои 35 Элизабет советует своим ученицам не сдаваться. Пусть смутное время остается позади. Надо двигаться вперед.

Как вспоминает Мэри Кпосова, в прошлом возглавлявшая один из таких центров, некоторым из ее выпускниц нелегко было возобновить учебу после рождения детей. Но это, к большому сожалению, уже и неважно: в августе 2016 года центры для беременных девочек закрылись. Как утверждает ЮНИСЕФ, эти учреждения стали спасательным кругом, когда, из-за распространения вируса Эбола, школы по всей стране не работали целых девять месяцев. В центрах числилось без малого 14 тысяч девочек — беременных или недавно ставших матерями. Жители Сьерра-Леоне часто говорят, что причина всех бед, постигших страну, — гражданская война между повстанческими группировками и правительством. Начиная с 1991-го, тысячи девушек стали жертвами насилия, десятки тысяч людей погибли, а свыше двух миллионов лишились крыши над головой. Разразившаяся впоследствии эпидемия лихорадки Эбола меньше чем за два года унесла около четырех тысяч жизней. Болезнь затронула множество семей. Осиротевшие девочки-подростки, оказавшись в ответе за братишек и сестренок, шагнули во взрослую жизнь. Нетвердой поступью страна вошла в эпоху демократии, но жребий девушек и женщин остается прежним.

«Государству безразличны тела, души, жизни молодых женщин Сьерра-Леоне, — горько констатирует Фату Вурит, выросшая за границей, но вернувшаяся на родину защитница прав женщин из Фритауна. — Что бы ни обсуждалось, голос девушки никто не слышит».

Изрядно поколесив по Западной Африке, я предвкушала первую встречу со Сьерра-Леоне. Я уже успела побывать в Нигерии, Гане, Сенегале и Кот-д'Ивуаре, но Сьерра-Леоне не похожа на своих соседей — меньше радушия и ярких красок, больше осторожности и тревоги. И все же могу засвидетельствовать: несмотря на все беды и невзгоды, здесь есть те, кто ищет и находит выход.

Регина Моузтей корпит в библиотеке своей школы во Фритауне. Со двора доносится веселый смех — одноклассники обедают на свежем воздухе. Но ей не до того: грядут выпускные экзамены. В свои 17 лет Регина уже мама, и дочка Амината требует внимания. Теперь учиться можно лишь урывками, между кормлениями и сменой пеленок.

У Регины миндалевидные глаза и нежный овал лица. Ее детство прошло в рабочем квартале Лоу-Кост, на чьих узких улочках, запруженных пешеходами, теснятся кафешки и лавки — тут текстиль, там электроника. Мать растила их с братом и сестрой в доме, где бок о бок с ними жили бабушка, дядя, двоюродные братья-сестры — всего 11 человек.

Беременность поставила на учебе крест.По воспоминаниям Регины, это было «настоящее горе». Школу она обожала. Любимым предметом был английский, а еще она маршировала с оркестром, жонглируя барабанной палочкой. В 2014 году по Фритауну пополз вирус Эбола, и, пытаясь ограничить эпидемию, правительство позакрывало школы. В 2015-м Регина забеременела от своего молодого человека Альхассана, который тогда учился на последнем курсе колледжа. «Во время Эболы многие девчонки забеременели, — вспоминает Регина. — Никакой учебы, делай что хочешь».

Девушка изнывала дома в четырех стенах. Делать было нечего, никто ее не навещал — все друзья ходили во вновь открывшиеся школы. Так прошло несколько месяцев. И тут одна из тетушек рассказала ей о новых центрах, где у беременных или родивших школьниц был шанс нагнать учебу и вернуться в школу. Регина загорелась этой идеей и сообщила радостную новость всем знакомым юным мамам. Многое из того, чему учили в центре, было ей уже знакомо, зато какое наслаждение просто сидеть в классе за деревянной партой, разложив перед собой тетрадки и учебники, — читать, слушать, размышлять.

«Я так радовалась — конец безделью и сиденью взаперти!» — рассказывает Регина. Она проучилась в центре три месяца, всего же за первый год функционирования программы в ней приняли участие 180 девочек.

Через месяц после рождения Аминаты, в декабре 2015 года, Регина вернулась в школу. Теперь она предупреждает всех подружек быть поосторожнее с мальчишками, а не то с ними случится то же, что с ней самой.

Регина больше не изгой. «Я не хочу, чтобы дочка повторила мою судьбу. Надеюсь, ее ждет другое будущее», — говорит она. Регина живет с Альхассаном — теперь уже дипломированным специалистом по предпринимательству — под одной крышей с его мамой и бабушкой, которые помогают присматривать за Аминатой. Она надеется, что им удастся создать крепкую семью, и знает, что без образования в наше время никуда. Ей хочется устроиться в организацию, которая помогает детям, особенно девочкам, не заблудиться в жизни. «Когда выучусь, смогу позаботиться о своей семье. Да и о себе тоже», — мечтает Регина.

Салмату Фофана живет на склоне холма в Маунтин-Кат. В этом районе Фритауна народу больше, чем сельдей в бочке. Салмату — прелестная застенчивая 17-летняя девушка с горящими глазами и стройной фигурой. Она привыкла рассчитывать только на себя. Два года назад ее мать и отчим подхватили лихорадку Эбола — отчим заболел, вернувшись с чьих-то похорон. (Родной отец умер от малярии в 2011-м.)

Мать Салмату, медсестра, лечила мужа дома. Им было невдомек, что всему виной Эбола. Когда ему стало хуже, жена наконец решилась отвезти его в больницу, но было уже поздно — несчастный умер по дороге. Несколько дней спустя слегла и она сама, а через месяц умерла в своей постели. Тут и Салмату стала чувствовать себя неважно. Болела голова, трясла лихорадка. Та же самая напасть обрушилась на тетю, дядю, на старшую сестру и брата, на дедушку и на двоюродных братьев-сестер. «Мы все перепугались», — вспоминает Салмату. Легли в больницу всем семейством, но излечиться смогли лишь она и трое двоюродных братьев. В начале декабря 2014 года Салмату выписалась из больницы. К горлу подкатывали тошнота и горечь. Другие тети, дяди и кузены приютили ее в своем просторном доме. Каждый раз, как подступала тошнота, Салмату охватывала паника. Вернувшись в марте в школу, она боялась, что из-за Эболы друзья станут держаться от нее подальше. Но все оказалось иначе.

«Никто меня не сторонился», — радуется девушка. Когда в голову лезут воспоминания о прежней жизни, той, что была до Эболы, друзья пытаются ее развеселить. Она читает анекдоты в Facebook и WhatsApp, чтобы был повод посмеяться, и чем больше спит, тем лучше себя чувствует. Салмату ходит в группу психологической поддержки, где есть возможность выговориться. «Мне нравится говорить вслух обо всем, что меня беспокоит. Становится легче», — говорит она. К моменту нашего знакомства ее самым главным страхом были выпускные экзамены. «Нужно отпустить прошлое и смотреть вперед. Радоваться тому, что у тебя есть», — уверена Салмату.

Из всех предметов в школе самый любимый — история. Салмату любит перелистывать страницы прошлого своей страны и своего народа. Мечтает когда-нибудь стать журналистом. У нее есть молодой человек, который только что окончил школу.

Порой ей совсем неохота идти на занятия. «Я люблю поспать, это мое хобби», — смеется Салмату. Бывало, в детстве ей случалось раскапризничаться, и мама отправляла дочку в кровать — помогало. Но всякий раз она берет себя в руки — разлеживаться некогда! Как ей не кончить школу и не сделать так, чтобы мама могла гордиться ею?

Кадиату Камара по прозвищу Кей-Кей родилась в деревеньке Буре на побережье Атлантического океана. Родители воспитывали всех своих детей — Кей-Кей, ее четырех братьев и сестру — в крепкой, сплоченной семье. Чтобы всех прокормить, они продавали собранный неподалеку уголь. Отец умер, когда Кей-Кей была совсем маленькой, и с тех пор дела пошли туго. Мама до сих пор едва сводит концы с концами. На школу денег наскребли с трудом, да и то лишь для Кей-Кей и одного из старших братьев.

Сейчас ей 19. В семье она самая младшая. Когда вокруг куча родственников, так не хватает личного пространства. Четыре года назад на местном пляже открылся клуб любителей серфинга, куда стянулось много деревенских парней. Ей тоже стало любопытно. Серферов она видела только в журналах, забытых туристами на пляже.

Океан утоляет все печали. Вода — ее стихия. Там она чувствует себя свободно, там ей легко. «Когда ловлю волну, я как будто оказываюсь в другой стране», — говорит девушка. Поначалу она и плавать толком не умела. Однажды, когда на ее серфе лопнуло крепление, Кей-Кей соскользнула с доски в волны. Спасибо, кто-то из друзей-серферов помог ей выбраться на берег.

В Сьерра-Леоне серфингисток можно по пальцам пересчитать, и Кадиату одна из них. Перед глазами у нее пример других девчонок — одни, став мамами, лишились шанса окончить школу, другие оказались замужем за взрослыми мужчинами. Но она всегда знала, что такая судьба — не для нее. Слушала учителей, которые убеждали школьниц не спешить с началом половой жизни. Серфинг помогал ей оставаться собранной и целеустремленной.

Денег у матери всегда было в обрез, но благодаря упорству и сноровке Кей-Кей зарабатывает сама — к чему ей какой-то там парень! Она работает на кухне в ресторанчике на берегу и иногда продает печенье на пляже. В шесть-семь утра она уже на ногах, бежит ловить волну, если погода «летная», а потом отправляется в школу. Домой возвращается уже под вечер, готовит ужин и садится за уроки. Кадиату не забывает и о матери, делясь с ней всем, что удается заработать.

Дело было в июле: как-то в субботу на склоне дня я наблюдала за КК на пляже в Буре. Только что она блаженствовала, растянувшись на горячем песке, — и вдруг схватила доску и бесстрашно ринулась прямо в пенную волну. Терпеливо ожидая следующей, она плескалась и покачивалась над бирюзовой бездной. Рядом барахтались мальчишки, срываясь со слабых волн. Какой-то тощий паренек, перекрестившись, сиганул в воду. Кей-Кей сдалась и бултыхнулась с гребня сдувшейся волны.

Когда-нибудь она будет сама делать серфборды и продавать их в собственном магазине. А еще откроет школу для серферов. «Хочу учить других девчонок», — делится со мной мечтами Кадиату. А пока Кей-Кей скользит по воде несколько раз в неделю, особенно в сезон дождей, когда волны вырастают под два метра. Она стремится к совершенству. Доберешься до высот — вот тебе и карьера. Хорошо бы стать врачом или бухгалтером, но потянет ли она учебу в колледже? Учителя порой совсем не учат, а с книжками она не дружит.

Есть, правда, еще одна загвоздка — надо найти спонсоров. Но для Кей-Кей и это не проблема. «Если заниматься серфингом всерьез, вдруг кто-нибудь зайдет в наш клуб и выберет меня. Тогда мои родные никогда не будут голодать», — мечтает она.